Африканский след
Шрифт:
Губы Ани дрогнули, девушка еле слышно выдохнула: «Мама…» — и снова замерла. Настя не шевельнулась.
— Вам, — продолжил он, — хорошо там, хорошо… Вам хочется остаться там навсегда, потому что это не сон, это явь… Сон — там, куда вы попадете, после того как бог Мбунду оставит вас, вернет в этот грязный, мрачный мир, в котором вы испытываете только боль и тоску, слышите только крик и ругань, где вы никому не нужны… Просите Мбунду оставить вас там навсегда…
— Мамочка!.. — чуть громче произнесла Аня, а Настя неожиданно глубоко вдохнула.
— Золотое солнце… — снова заговорил
— Точка… Она стала голубая… — пролепетала Аня и открыла глаза. Настины веки тоже дрогнули и приоткрылись, по щеке девочки скатилась маленькая, почти старушечья слезинка.
Георгий поднялся с колен. Протянув руку к стоявшему чуть поодаль от него столу, он взял с него большой бокал, наполненный розоватой жидкостью. Сперва подошел к Ане и, заботливо приподняв голову девушки, поднес питье к ее губам.
— Семь глотков, — напомнил он.
Аня в точности исполнила его распоряжение и улыбнулась.
— Так хорошо сегодня было, дядя Юра, — я маму видела. Так странно: на ней было ее любимое платье, хотя оно на самом деле осталось висеть в шкафу…
— Там ей просто дали точно такое же. — Он тоже улыбнулся и перешел к молча лежавшей Насте. — А что видела ты? — спросил он уже без улыбки.
— Поляну, — прошептала девушка. — На ней было полно земляники. Я хотела попробовать, но почему-то не получилось… Мы с бабулей часто ходим… ходили за земляникой, специально в лес ездим… ездили на электричке…
— Тебе было хорошо там? — Он едва заметно нахмурился.
— Да… Мне показалось, я видела бабушку, я ее позвала даже, но потом… Почему-то она пропала… Я не хотела возвращаться, я хотела ее поискать… Там очень красиво!
— Скоро мы все туда уйдем, но пока еще рановато. Путь в прекрасный мир, где вас ждут любимые и близкие вам люди, нелегок. Двери в него открываются трудно: у нас с вами есть важные дела здесь, открыть двери вечности без них нельзя…
— Вы говорили… — прошептала Настя и, увидев, что Аня уже поднялась со своего топчана, тоже встала.
Георгий, немного понаблюдав затем, как девочки вместе двигают топчаны на их обычное место, незаметно для Насти сосредоточился на ней. Он все еще силился понять, что именно его тревожит в этой девушке. Очевидным было лишь одно: ее видения во время сеансов не вполне совпадают с его требованиями. Почему она вновь и вновь видит свою бабку?.. Конечно, та долго воспитывала ее, а мать она едва помнит… Но ведь помнит же! И снимки, по ее словам, в их доме были… Но видит всегда бабку… Чем это может обернуться, когда дело дойдет до Настиной персональной акции?
Ответа на этот вопрос Георгий с абсолютной уверенностью дать не мог. Наверное, впервые с тех пор как начал работать с этими бедными, обездоленными детьми, впереди у которых не было ничего, кроме перспективы прожить убогую, нищую жизнь, скорее всего, спиться годам к сорока и закончить свое жалкое существование на какой-нибудь помойке или в подвале чужого дома… Какое же счастье для этих девчонок, что судьба свела их с ним, Георгием, способным этого не допустить!..
Он коснулся рукой тотема, мысленно прочел краткое благодарение Богу и, сев за свой стол,
Георгия нельзя было обмануть — он знал, когда человек лжет: он бессознательно будет двигаться или шевелить пальцами определенным образом. Это знание облегчает работу с людьми, позволяет правильно их оценивать, не обольщаться, например, по поводу таких шавок, как Цветков и его начальничек… Наконец, не переплачивать им, хотя деньги для Георгия после югославских событий не проблема…
Он слегка улыбнулся, вспомнив про Югославию. Точнее, о том, как сложно, но успешно кружными путями — через Украину, Карпаты, Польшу — пробирались они с Ренатом на ту войну… На тех, кто их нанял, вышел Ренат — здесь, в Москве, у него были свои, давние связи со здешними исламистами. Недаром он, после того как бойня завершилась, назад не вернулся.
Даже ему, Георгию, он так и не сказал, в какой именно стране осел — среди арабов? Турок?.. Каждый раз, когда предстояло выходить на связь, Георгий засекал новый роуминг. В последний раз это была Турция.
Возможно, Ренат был прав, когда уговаривал его не возвращаться в эту проклятую Богом страну?.. Правда, уговаривал недолго. Видимо, кто-то, кто был постарше и поважнее Алиева, объяснил Ренату, что его друг куда нужнее здесь, чем в какой-нибудь ЮАР…
— Дядя Юра! — Анин голос был веселым и звенящим. — Вы меня что, не слышите? Ужин, говорю, готов!
— Я задумался, девочка, — мягко отозвался Георгий. — Что там у нас сегодня?
— Сырный пирог, салат, бананы и чай со шербетом, — бодро отрапортовала девушка. — Вообще-то завтра пора покупать продукты.
— Составишь, как обычно, список, я привезу все, что нужно.
Его мобильный ощутимо завибрировал в нагрудном кармане легкой сорочки. Георгий поднялся, отошел в противоположный от девушек, все еще хлопочущих возле накрытого стола, угол и включил связь.
— Товар вам доставят сегодня в полночь, две коробки, — сказал мужской голос по-русски с легким, едва заметным акцентом.
— Хорошо, буду ждать, — коротко ответил он. В соответствии с распорядком дня Аню с Настей он уложил ровно в одиннадцать часов.
Спустя час, как и говорил, он вышел из мастерской и, обогнув густо росший кустарник, оказался перед довольно широкой, уходившей вниз, к безымянному ручейку, затем идущей вдоль него хорошо утрамбованной дорожкой.
Вскоре послышалось далекое, постепенно нараставшее тарахтение, затем мелькнул яркий свет галогеновой фары… Спустя минуту перед Юрием лихо затормозил, насколько он, ослепленный светом фары мог судить, «Харлей». Мотоциклист заглушил двигатель и легко спрыгнул с седла. Он оказался широкоплечим, приземистым — ниже Георгия. На этот раз человек говорил на чистом русском, без малейшего акцента.