432 часа
Шрифт:
Ее обеденная зона была немного показушной для человека, который, казалось, наслаждался большей частью ее трапез в одиночестве.
За длинным черным столом стояло длинное серое кресло в форме буквы Г , похожее на диван, с ворсистой спинкой. На другом конце, где сидела Миранда, стояли огромные кресла в черную и серую полоску.
Я переместился в секцию, похожую на кабинку, напротив нее, но не прямо, не желая слишком часто находиться в ее личном пространстве после того, как она побывала в ситуации, когда куча незнакомцев
Я наблюдал, как она накрутила немного лосося на вилку, затем отправила еду в рот, ее глаза закрылись, когда она издала тихий стон, который ни в коем случае не заставил мой член дернуться.
— О боже, я скучала по вкусной еде, — сказала она, потянувшись за своим вином и отпивая большими глотками, совершенно не обращая внимания на ценник, к которому оно прилагалось.
И, я думаю, если ты выбираешься из психиатрической больницы, в которую тебя заперли против твоей воли, да, ты заслужил выпить чего-нибудь вкусненького без надоедливых забот вроде стоимости.
— Ладно. Итак, ты Брок, — сказала она через минуту.
— Да.
— У тебя есть фамилия, Брок? — спросила она.
— Барлоу.
— Хорошо, итак, Брок Барлоу, ты частный детектив, который раньше держал оружие. В армии, я предполагаю, основываясь на твоей осанке.
— Да , — сказал я, кивая. Возможно, я смог многое изменить за время службы, но моя осанка не была одной из них.
— И ты здесь для того, чтобы выяснить, как, черт возьми, это случилось со мной , — сказала она, поднимая руку и кладя ее на стол.
И это было там.
Отвратительный красный шрам по всей длине ее руки.
Да, длине.
— Что? — спросила она, посмотрев на него сверху вниз, и тут же поморщилась. Даже люди, не отличающиеся большим тщеславием, скорее всего, поморщились бы при виде такого шрама. И что он символизирует.
— Он у тебя на руке.
— Да…
— Большинство попыток самоубийства совершаются поперек запястья , а не вверх по руке. Вверх по руке — это то, что кто-то делает, когда искренне хочет покончить с чем-то. Действительно легко истечь кровью, если перерезать вену.
— Я не думаю, что это сработало. Но кто-то явно пытался либо покончить со мной, либо создать впечатление, что я хочу покончить с собой.
— Можешь повторить это еще раз , — согласился я. — Итак, Кэм сказал нам, что у тебя нет известных врагов.
— П о твоему тону я могу сказать, что ты не думаешь, что это правда.
— По моему опыту, никто не добивается такой власти и богатства, как ты, без того, чтобы кто-то не замышлял какую-нибудь мелкую или разрушительную месть.
— Ну, может быть, мой путь наверх не включал в себя наступание на спины других.
— Милая, это просто невозможно , — настаивал я. Путь к статусу миллиардера означал, что кто-то где-то страдает из-за того, что вы сделали. Работники, получавшие рабскую зарплату, люди, работающие в опасных ситуациях,
— Я уверена , что есть люди, которым я не нравлюсь, мистер Барлоу, точно так же, как я уверена , что есть люди, которым ты тоже не нравишься. Женщины, которых ты преследовал. Сердца, которые ты разбил. Друзья, с которыми ты подрался. Никто не может прожить жизнь так, чтобы его любили все люди на планете.
— Это, правда, но не все попадают в 5150 из-за фальшивой попытки самоубийства, мисс Коултер , — сказал я, и мне понравилось, как дернулись ее губы, когда она поняла, что я не собираюсь отступать только потому, что она стала немного надменной со мной.
— Достаточно справедливо. Я уверена, что могу напрячь мозги и придумать пару имен. Но я искренне не думаю, что кто-то из них был бы способен на это. Это… безумие, — сказала она после секундного поиска подходящего слова.
— Это так , — согласился я. — Я не могу понять, то ли тебе просто суждено было умереть, чтобы это выглядело как самоубийство, то ли это было сделано намеренно, чтобы отправить тебя в больницу и выставить, за неимением лучшего слова, сумасшедшей.
— Да, это вопрос на миллион долларов, не так ли? — спросила она, наливая еще один бокал.
— Что ты помнишь о той ночи? — спросил я.
— Не так много, как мне кажется, следовало бы , — призналась она, нахмурив брови. — Я определенно помню, как возвращалась домой. Затем у меня мелькают картины того, как я заказываю китайскую еду, набираю ванну, ставлю бутылку красного подышать на стойку, а затем слышу звонок. И это… все.
— Бутылку красного? — спросил я, затем проследил , как она перевела взгляд на кухню, складывая кусочки вместе. — К то-нибудь мог ее убрать?
— Кэм? — предположила она.
— Нет. Он сказал, что ничего здесь не трогал. Он купил тебе все новое для твоей маленькой сумки на заднее сиденье машины. Он не хотел «портить обстановку » или что-то в этом роде. У тебя есть уборщица?
— Да! — сказала она, немного просветлев. — Д а. Я могу спросить ее. Но вот что странно , она никогда не выбрасывала целую бутылку вина. Может, она и убрала бокал, но я не представляю, чтобы она так поступила. Она бы беспокоилась, что это дорого. А оно было дорогим.
— Мы все равно спросим , — сказал я. — Напиши, что это было за вино , — сказал я, доставая из кармана маленький блокнот с прикрепленной к нему ручкой и передавая его ей. — И это то самое заведение китайской кухни, где ты заказывала в тот вечер? — спросил я, указывая на еду.
— Д а. Всегда. Они знают мой номер, когда я звоню, — призналась она с виноватой улыбкой.
— Впрочем, для дела это хорошо. Они вспомнят, отправляли ли они кого-нибудь на прошлой неделе. Кто тебя нашел? — спросил я.