432 часа
Шрифт:
— Столько информации, сколько вы можете нам предоставить. Друзья и враги вашего босса. Имена недовольных сотрудников. Всех, кого она могла облапошить в бизнесе. Все такое дерьмо, — сказал ему Сойер.
— Я пришлю список по электронной почте до конца дня, — сказал Кэм, делая пометку одной рукой, в то время как другой продолжал держаться за кофе, как за спасательный круг.
— Нам также нужно будет узнать название больницы. И когда ее выпишут.
— Пришлось много копать, что граничило с незаконными способами, но я получил информацию
— «Блустоун», — подсказал я, получив еще один из тех взглядов Сойера, которые я тут же проигнорировал.
— Да. Это та самая. Это в часе езды отсюда. Я не понимаю, как они ее туда доставили.
— Привязанную к каталке в кузове машины скорой помощи, — сказал я ему.
— Не могу поверить, что собираюсь это сказать, но я думаю, что Брок возьмет на себя инициативу в этом деле, — сказал Сойер, бросив на меня взгляд, который даже я не смог прочитать, а мы были близки еще со времен нашей военной службы. — Дай ему свою визитку, — потребовал он у меня.
— Мне придется сходить за ней в свой офис, — сказал я, наблюдая, как он качает головой.
— Я смотрю, ты всегда стараешься наладить связи для бизнеса, — сказал он. — Хорошо. Вот. Возьмите визитку Тига, но на связи будет Брок, — сказал Сойер, записывая что-то на обороте. — Вы можете звонить ему днем или ночью. Возможно, ему понадобится доступ в дом вашего босса, чтобы поискать улики.
— У меня есть ключи и коды, — сказал Кэм, кивая с таким видом, словно с его плеч свалилась небольшая тяжесть.
— Мой совет, — сказал я, привлекая его внимание к себе. — Поспите немного в эти выходные. Вы здесь ничего не измените. Она застряла там на какое-то время, как бы неприятно это ни было слышать. Поспите немного, чтобы быть на высоте в течение недели, когда будете выдавать себя за нее.
— Он прав, — согласился Сойер. — Вы не окажете ей никакой услуги, загоняя себя в землю. Отдохните. Мы продолжим расследование с этого момента. Но если у вас есть какие-либо мысли или вопросы, контракт с нами означает доступ к нам круглосуточно, поэтому не стесняйтесь обращаться к Броку или любому из нас, — сказал Сойер, забирая документы у Мардж, когда она вошла.
— Спасибо. Хорошо. Давайте сделаем это официально.
Затем, вот так просто, мне поручили вести одно из наших крупнейших дел.
Однако в то время мы этого не знали.
И я, конечно, ни хрена не представлял, что меня ждет, когда я, наконец, познакомлюсь с неуловимой Мирандой Коултер.
Глава 3
Миранда
Я сорвала с ног дурацкие, дешевые, белые тапочки в полоску и швырнула их на пол со вздохом облегчения, что мне больше никогда не придется их надевать.
Ну, что ж, когда тебя держат взаперти против твоей воли, тебе не разрешено носить обувь. Так что пришлось довольствоваться носками-тапочками.
Элис, девушка, с которой я жила в одной
Когда я спросила, почему она их сохранила, она пожала плечами и сказала:
— Эй, они были бесплатными! Кто же отказывается от бесплатных тапочек?
Я, наверное.
Не потому, что я что-то имела против тапочек как таковых. Просто то, что они олицетворяли. Дни моей жизни, которые я никогда не верну. Людей, смотрящих на меня и обращающихся со мной так, словно я одновременно хрупкая и опасная. Бессонные ночи из-за того, что кто-то время от времени приходил с фонариком и светил мне в лицо, чтобы убедиться, что я все еще жива.
Как будто в этом богом забытом месте было что-то, что можно было бы использовать, чтобы свести счеты с жизнью, даже если бы я была к этому склонна.
Все, что там было, — это белые стены, линолеумные полы, решетчатые окна и этот вездесущий запах промышленных чистящих средств, который просто не мог полностью заглушить запах толпы людей, запертых в одном и том же безвоздушном пространстве. Некоторые, из которых не желали принимать душ.
Я волновалась, когда меня вели в палату, задаваясь вопросом, встретят ли меня люди, кричащие и раскачивающиеся, плюющиеся или пытающиеся каким-то образом причинить мне боль.
Я была приятно удивлена и невероятно опечалена, обнаружив, что большинство людей были просто… нормальными. Люди, которым, вероятно, просто нужна была дополнительная поддержка — психологическая, экономическая — чтобы иметь возможность справляться с жизнью снаружи, не желая покончить с собой или впасть в глубокую депрессию.
Однако было и несколько действительно… нездоровых людей.
Включая одного пожилого мужчину, который не раз спускал штаны и либо мочился, либо испражнялся на пол. Прямо у всех на глазах.
— Это Пит, — сказала мне Элис, кивая, когда я слегка позеленела от всего этого испытания. — Он вроде пожизненный. Как и я. Но, очевидно, слегка более чокнутый. Я могу сойти с ума и переспать со слишком многими парнями за сутки, но я никогда не срала у них на полу.
Мне нравилась Элис.
Она была слишком молода, чтобы так часто бывать в психушках.
— О, моя мама впервые засадила меня в нее, когда мне исполнилось восемь. Это было хуже всего, — сказала она мне, и ее красивые голубые глаза потемнели, когда она вспомнила об этом. — В ту первую ночь там был пятилетний ребенок. Снова и снова оплакивающий свою маму. И те куски дерьма, которые работали в той отделении, потащили его, буквально потащили за ноги в тихую палату. Можешь себе представить? Быть запертым в палате с мягкой обивкой, в одиночестве, потому что ты оплакивал свою маму, когда тебе было пять гребаных лет? В той больнице были бессердечные монстры.