432 часа
Шрифт:
Люди в моем нынешнем мире рассматривали насилие как низость, даже если это было в целях самообороны.
Поэтому я просто держала подобные истории при себе.
— Я думаю, что смогла бы это сделать. Но потребуются некоторые исследования и практика, прежде чем я почувствую себя комфортно.
— Все это может быть частью пакета, — предложил Брок, пожимая плечами. — Если ты захочешь пойти в магазин и потренироваться, просто дай мне знать.
— Как это входит в пакет поставки? — спросила я. — Это не имеет никакого отношения к частному расследованию.
— Нет, —
Я видела документы контракта, который подписал Кэм. И, да, учитывая плату, которую они взимали, я думаю, им лучше было бы предоставлять полный комплекс услуг.
— Ладно. Ну, в зависимости от того, как долго это будет продолжаться, я, возможно, захочу вписать это карандашом.
— Звучит хорошо, — сказал он, кивая.
— Могу я хотя бы принести тебе подушки и одеяло? — спросила я, махнув в сторону дивана, который я купила, потому что он был красивым, а не потому, что я ожидала, что на нем кто-нибудь будет спать. И красивые диваны не были удобными для сна.
— С этим я могу согласиться, — сказал он, кивая.
Обрадовавшись предлогу выйти из комнаты, я пошла в комнату для гостей, чтобы взять несколько подушек, одеяло и наволочку.
Зачем я пошла в свою комнату, чтобы взять духи и побрызгать подушки, да, это было совершенно за пределами моего понимания. Я собиралась двигаться дальше и назвать это мышечной памятью, поскольку я всегда опрыскивала свои подушки перед тем, как надеть чехлы. Любая другая причина — например, желание, чтобы он почувствовал мой запах на них — была бы граничащей с безумием
Каким бы великолепным он ни был.
— Двух подушек хватит? — спросила я, возвращаясь со всем этим в гостиную и обнаружив, что он смотрит на затемненный город из окон моей квартиры.
— Милая, я спал в грязных лужах во время проливного дождя, — сказал он мне с милой улыбкой. — Двух твоих очень плюшевых на вид подушек более чем достаточно.
— Я не привыкла, чтобы здесь был кто-то еще, — призналась я ему, раскладывая все на диване, полагая, что он захочет расправить все сам.
— Я это вижу, — сказал он. И беспокойство, должно быть, ясно отразилось на моем лице, потому что он покачал головой. — Я не пытаюсь обидеть. Похоже, ты просто не знаешь, что делать с собой в собственном доме. Обычно так ведут себя люди, привыкшие к одиночеству. Вот и все.
Это было справедливо.
Я провела несколько часов, просто ходя из комнаты в комнату, раскладывая случайные вещи, суетясь, не совсем уверенная в том, что я должна была делать. Было очень странно, что кто-то спал на моем диване.
Потому что, хотя у меня и была комната для гостей, в ней никто никогда не останавливался. Даже Кэм. Когда мы работали допоздна. Или когда слишком много выпивали вина. Это было своего рода преимуществом жизни в городе, не так ли? Все было в нескольких минутах езды на такси. Никому не приходилось оставаться, потому что они устали или были пьяны.
— На этой консоли есть телевизор, — сказала я ему, указывая на него. — Пульты находятся в коробке на кофейном столике. Я не могу спать в
— Спасибо, малыш.
— И возьми себе что-нибудь из… ну… думаю, там ничего нет, — сказала я, поморщившись от мысли, что он может быть голоден.
— Миранда, — сказал он, заставляя меня снова перевести взгляд на него. — Со мной все будет в порядке, — заверил он меня.
— Ладно. Верно. Хорошо. Тогда я оставлю тебя в покое.
— Спокойной ночи, Миранда, — сказал он, и мне постаралось не слишком понравиться то, как он произнес мое имя.
— Верно. Спокойной ночи, — сказала я, направляясь в холл.
А затем я совершила роковую ошибку.
Я оглянулась.
Я оглянулась и увидела, как этот и без того слишком горячий мужчина протянул руку и снял свою чертову футболку.
Я всегда думала, что ощущение слабости в коленях — это выдумка или, по крайней мере, история, из тех времен, когда взгляд на лодыжку был скандальным, до того, как горячие, в основном голые мужчины были вывешены по рекламным щитам по всему городу.
Но, да, Брок посрамил их.
А эти мои колени?
Да, немного пошатывались.
Потому что, черт возьми.
То есть, да, даже в одежде я знала, что он хорошо сложен, но я не могла предположить, какое совершенство скрывается под этой футболкой. Впадины мышц живота, глубокие V-образные вырезы пояса Адониса, исчезающие в поясе джинсов, широкая грудь, выпуклости мышц рук.
Также было несколько татуировок, от которых я была слишком далеко, чтобы разглядеть. И что-то похожее на какие-то шрамы.
Мне пришлось заставить себя развернуться и пройти в свою комнату, закрыв дверь, затем прислониться к ней спиной, напомнив себе, что невозможно пользоваться одним из моих устройств на батарейках, когда он находится в квартире достаточно близко, чтобы слышать жужжание.
— Возьми себя в руки, Миранда, — проворчала я себе под нос, проходя через свою спальню к шкафу, выбирая пижаму. Самую красивую. На случай, если я решу выйти в главную часть дома перед утренними приготовлениями.
Затем я приготовилась ко сну, забралась в постель, включила телевизор, чтобы посмотреть повторы старого любимого шоу о благоустройстве, затем попыталась задремать.
Я ожидала, что это будет легко, после нескольких беспокойных ночей в больнице, но я ворочалась несколько часов, прежде чем, наконец, отключилась.
Я проснулась без будильника, как всегда, чувствуя себя дезориентированной и затуманенной.
Настолько дезориентированной и затуманенной, что я обнаружила, что брожу по главной части дома, совершенно забыв о присутствии одного человека, пока не наткнулась на его горячую, без рубашки, фигуру на моей кухне.
— Упс, — сказал он, в его голосе звучало удивление, когда он обнял меня за талию, еще больше дезориентировав меня, когда мое лицо встретилось с его обнаженной грудью, пахнущей немного пряно, как одеколон, но также как, ну, он сам. — Не слишком ли ты резвая с утра пораньше, а? — спросил он.