1992 год

СТРЭНТОН АРЧ

10

Морг оказался огромным - под стать всему комплексу - залом с двумя сотнями тяжелых квадратных дверей, скрывающих от внешнего мира тех, кому удалось уйти от «Ярости».

Сейчас холодильники были пусты. Все, кроме двух.

Смотритель морга - гибкий неприятный заключенный с повадками и движениями гиены - открыл одну из ячеек, выкатив под яркий свет ламп узкий стальной столик, на котором покоилось тело.

Клеменс взялся за уголок простыни и осторожным движением откинул материю, открывая худую фигурку девочки. Впалый

живот, выступающие ребра, обтянутые кожей скулы, острый носик и открытые глаза, немигающие, глядящие перед собой.

Тугой комок снова подступил к горлу Рипли. Глаза наполнились чем-то горячим.

–  СЛЕЗЫ, РИПЛИ, ЭТО ВСЕ ЛИШЬ СЛЕЗЫ.
–

Она судорожно сглотнула и, повернувшись к наблюдавшему за ней врачу, попросила:

–  Мне нужно остаться с ней наедине на минуту.

–  Да, конечно,- понимающе согласился тот и, отойдя в сторону, облокотился о стальные перила. Рядом с ним замер служитель, то и дело поглядывая на женщину.

Рипли несколько секунд вглядывалась в мертвое лицо девчушки. Две горячие дорожки медленно сползли по щекам к подбородку и, сорвавшись, упали вниз, на мгновение растопив тонкий налет инея, покрывающего тусклый кафельный пол.

–  …ПОКЛЯНИСЬ. КРЕСТ НА СЕРДЦЕ. ДО САМОЙ СМЕРТИ… -

–  Прости меня,- чуть слышно, одними губами прошептала Рипли и, опустив ладонь на лицо Головастика, прикрыла веки,- Прости меня…

Клеменс на секунду поднял на нее взгляд. Что же взволновало женщину? Он, как ни старался, не мог понять этого. Одно можно было утверждать наверняка: ее решение осмотреть тело связано с чем-то, что она обнаружила в шлюпке. Прожженные пятна, треснувший колпак, погром? Все это объяснялось легко самыми простыми словами, не вызывающими тревогу. Авария. Спросит ее? И что это даст? Ты думаешь, она тебе ответит? Скажет правду? Черта с два. Не сказала же до сих пор, не скажет и дальше. Докопаться самому? Не получится. Для того, чтобы сделать это, нужно, по меньшей мере, знать, где они были, откуда летят, сколько находились в полете, что случилось на корабле, причину ава… Ну, в общем, много чего нужно знать. А он не знает и, скорее всего, так и не узнает никогда.

Клеменс вздохнул.

«Остается только ждать, пока ей не надоест молчать. Мда».

Тычок локтем прервал его размышления. Смотритель коротко кивнул в сторону Рипли, не отрывая от нее взгляда.

–  Глянь-ка. Что это она делает?

Клеменс проследил его взгляд и тут же понял, о чем говорит заключенный.

Рипли действительно вела себя довольно странно. Доктор начал внимательно наблюдать за ее манипуляциями, надеясь, что они смогут объяснить причину такой неожиданной вспышки активности.

–  Так, так, так. Посмотрим,- женщина осторожно приоткрыла рот девочки и заглянула внутрь. Шире, еще шире.

«Что ты ищешь, а?»

Видимо, ничего не обнаружила и, вздохнув, переместила пальцы с подбородка на шею трупа. Легкое нажатие и вибрирующие круговые движения. Казалось, Рипли пытается нащупать что-то, находящееся в теле.

Руки пошли дальше. Грудь, живот, снова грудь. Пальцы слегка погружались в твердую, замерзшую плоть, отыскивая что-то понятное и знакомое только им.

Клеменс встал и зашагал к склонившейся над телом женщине.

–  Все в порядке?

Рипли дернулась и подняла на него взволнованный взгляд.

–  Я спросил, все ли в порядке?- доброжелательно повторил

врач.

–  Нет. Нужно сделать вскрытие.

–  Значит, ты все-таки нашла ЭТО?
–

Он не знал, что представляет собой ЭТО, но понимал: что-то очень важное. И, хотя вскрытие не заняло бы много времени, решиться на подобный шаг самостоятельно Клеменс не мог. Это значило бы в открытую выступить против Эндрюса. Всем было известно, что директор не позволял совершать сколь-нибудь значительные действия без его личного разрешения. А уж вскрытие трупа, да еще при таких обстоятельствах, было очень значительным действием. Нарушение запрета Компании могло повлечь за собой большие неприятности. Как для Эндрюса, так и для него лично. А вот на это он уже плевать бы не стал, зная свое, далеко не стабильное, положение в этом заведении. Так что…

–  А в чем дело?

Рипли поняла: ОН НЕ ХОЧЕТ ПРОИЗВОДИТЬ ВСКРЫТИЕ. Это было так ясно написано на его лице, что она почувствовала приступ отчаяния, смешанного со страхом. Ей нужно во что бы то ни стало убедить его сделать это. Потому что… Потому что… Она должна быть уверенна, что девочка умерла сама, что ее не убили, не убил… То, что Рипли увидела в шлюпке могло действительно быть результатом аварии, но могло быть и воздействием кислотных выделений ЧУЖОГО. И если это все-таки ОНО. Рипли должна была знать об этом.

–  Мне нужно точно знать, как она умерла.

Глаза Клеменса стали холодными, словно он отгородился металлической завесой.

–  А я сказал: девочка утонула.

Рипли покачала головой, глядя на мертвое тело.

–  Я не уверена в этом. Мне нужно увидеть ее внутренности.

Она действительно не была уверенна. В груди Головастика пальцы Рипли нащупали какое-то твердое образование, и теперь женщина хотела убедиться, что это не эмбрион. Потому что она не знала, может ли сохраняться эмбрион в замороженном состоянии, а если может, то как долго. Представители Компании прилетят сюда, заберут тела, вскроют их в своих лабораториях и, если внутри будет ЭТО, и после размораживания ОНО окажется живым, тогда…

Компания получит то, что хотела, а Земля то, что погубит ее. Вот в этом Рипли была уверенна на сто процентов.

И значит все жертвы будут брошены на алтарь инопланетного существа. А самое страшное, жертв станет еще больше. Погибнут все, до кого сможет дотянуться проклятое НЕЧТО. А может быть… ОНО окажется КОРОЛЕВОЙ!!!

–  Зачем?- Клеменс видел состояние женщины и понимал, что ей действительно это важно. Мало того,

он понимал, НАСКОЛЬКО, и уже почти согласен был плюнуть на Эндрюса, на Компанию, на все. Но он хотел, по крайней мере, знать - ЗАЧЕМ?

–  У меня есть очень веские причины для этого.

–  Я знаю. Конечно, есть. Это видно по твоему поведению. Но мне хотелось бы знать, что это за причины, и насколько они вески.

Клеменс оглянулся, чтобы убедиться, что смотритель не сможет услышать их разговора, и спросил:

–  Может быть, вы поделитесь ими со мной?

Рипли пыталась найти хоть какое-нибудь веское оправдание своему требованию, но ей не удавалось придумать ничего правдоподобного. И она сказала первое, что пришло в голову: