1992 год
Шрифт:
Окончание фразы мужчина произнес странно. С какой-то издевкой, и Рипли посмотрела на него, ожидая объяснений. Но, поскольку их не последовало, следующий вопрос задала сама.
– Здесь, это где?
Он осторожно извлек иглу и, приложив к ранке комочек смоченной в спирте ваты, отошел к столу, объясняя на ходу:
– «Ярость-161». Одна из самых строгих тюрем,- Клеменс бросил шприц в стерилизатор и обернулся,- Кстати. Вас надо будет обрить. У нас здесь проблемы с насекомыми. А когда вы будете чувствовать себя получше,
– Как я сюда попала?
«Что скажет ей этот человек? Вынужденная посадка? Она заболела, и компьютер сам опустил корабль на планету? Чушь. Рипли знала: диагност сделал бы необходимые инъекции сам, без всяких посадок. Что тогда?»
Клеменс несколько секунд молча разглядывал ее, словно видел впервые.
«Мда. Вид диковатый. Бровь рассечена, на лбу шишка размером с воробьиное яйцо. Ссадина на скуле. Левый глаз покраснел. Но это от давления, через пару часов пройдет. Хотя и без этого выглядит она неважно».
– Так что же?
– повторила Рипли.
Он вздохнул, словно очнулся от каких-то своих важных мыслей.
– Ваша шлюпка упала в океан. Судя по всему, она отделилась от корабля еще до того, как он вошел в атмосферу. В противном случае, нас бы всех просто расплющило в лепешку. Сколько вы летели?
– Господи, я не знаю. А какой сейчас год?
Врач пожал плечами.
– Это здесь никого не интересует. Кроме дирекции, разумеется.
Шар, сидевший в голове Рипли растворился, но вместо этого накатила новая волна тошноты.
– Я что-то заболела. Неважно себя чувствую…
Клеменс посмотрел на побледневшее, покрытое бисеринками пота лицо женщины, и спросил:
– А что с вами?
Но она словно не услышала его вопроса.
– А где остальные?
– Ну… Я бы сказал, что им повезло меньше, чем вам.
– Что?…,- Рипли дернулась, как от пощечины.
– Они погибли.
Женщина откинулась на подушку и закрыла глаза.
«Вот оно что. Авария. Значит, на корабле произошло что-то такое, с чем не смог справиться основной компьютер. Это ставило под угрозу жизнь спящих в криогенных капсулах людей, и корабль принял
решение отстрелить спасательную шлюпку. Это должно было быть чем-то очень значительным. Очень. Головастик и Хикс погибли. Что произошло? КАК они умерли? Криогенный саркофаг надежно защищает людей даже при падении с таких высот, как та, на которой пришлось лететь им. Что же случилось наверху?»
Рипли открыла глаза и села.
«Мог ли остаться на корабле ЧУЖОЙ? Вряд ли. Она сама осматривала «Счастливчика» и запрашивала компьютер о наличии на корабле постороннего движения. Ответ был отрицательный. Что же тогда? Что?»
– Мне нужно осмотреть шлюпку,- резко заявила она,- Где я могу это сделать?
Клеменс посмотрел на нее с таким изумлением, словно Рипли просила о чем-то невозможном.
– Я думаю, это невозможно,- спокойно ответил врач,- Вам нельзя покидать лазарет до прибытия спасательной партии. Да и с точки зрения медицины, я бы вам не советовал этого делать. Физические нагрузки могут вызвать сильные головные боли.
Женщина откинула одеяло и соскользнула с койки на холодный кафельный пол изолятора. Она даже чуть съежилась, ожидая новой вспышки боли в мозгу, но… ничего не произошло, и Рипли мысленно поблагодарила Клеменса за «коктейль».
– Я могу получить какую-нибудь одежду?
Врач скользнул взглядом по обнаженному телу и вздохнул.
– Или мне идти так?
Он вздохнул еще раз и направился к длинному ряду высоких металлических шкафов. Открыв один из них, Клеменс вытащил стопку чистой арестантской одежды, бутсы, куртку, и сложил все это на пустую кровать. Повернувшись к серо-желтой стене, врач кашлянул и произнес:
– Учитывая характер поселенцев, я бы все-таки предложил вам одеться,- он помолчал и добавил,- Никто из них уже многие годы не видел женщины. Я, кстати, тоже.
7
«Хорек» Морс соскользнул с плавильного мостика и, почувствовав под ногами твердую стальную поверхность пола, сплюнул.
– Эй, Морс,- тощий нескладный Мерфи подошел к нему и встал чуть сбоку,- Ты не видел Спайка? Ищу, ищу, а его нигде нет.
– Нет. Не видел. Да куда он денется, твой пес? Бегает где-нибудь, вшей цепляет.
Он старательно избегал взгляда собеседника. Мало того, что Морс просто недолюбливал парня, но вдобавок тот еще и косил.
«Смотрит, смотрит, мать твою, и ни хрена не поймешь, куда».
Каждый раз, когда им доводилось разговаривать, у Морса появлялось безумное желание заорать, дать Мерфи по шее и послать куда подальше.
«И все из-за этой дурацкой манеры, смотреть в разные стороны».
Он сплюнул еще раз и мрачно добавил:
– Поищи еще. Греется небось возле шахты.
Мерфи вздохнул и поплелся, едва переставляя ноги, в глубины комплекса.
– Раньше здесь было пять тысяч заключенных,- спокойно объяснял Клеменс, сворачивая в длинный коридор,- Теперь осталось всего двадцать пять.
Рипли свернула за ним и чуть не столкнулась с худым человеком в засаленной грязной куртке и старой потертой кепке-бейсболке, надетой козырьком назад. Он остановился, глядя на женщину. Парень косил, и то этого возникало неприятное ощущение, что он смотрит на тебя, но не видит.