1992 год
Шрифт:
Диллан тащил женщину за собой, и, оглянувшись в последний раз, она увидела, как человек остановился и упал на раскаленный пол.
На бегу Рипли успела разглядеть трескавшуюся от немыслимой жары стенку бочки. Чье-то побелевшее, перекошенное испугом лицо, остававшееся лицом всего мгновение, потому что через долю секунды фреза пламени срезала его, превратив в черную дергающуюся маску с пылающим провалом рта.
Рипли казалось, что на ней не осталось ни одного целого клочка одежды. Все сгорело, и кожа покрывалась волдырями, которые моментально высыхали и трескались. Была лишь кипящая, стекающая по спине кровь, да
– Сюда! Быстрее!!! Надо помочь ребятам!!!
Они понеслись по коридору и свернули в узкий проход, уже слыша, как пламя, преследующее оставшихся в
живых, догоняет их.
Диллан остановился в конце коридора и, не обращая внимания на настигающий их огненный смерч, высадил кулаком стекло, за которым темнела красная рукоятка системы пожаротушения.
Осколки посыпались на быстро нагревающийся пол в ту же секунду, когда негр рванул рубильник вниз.
Этого было достаточно. Завеса воды обрушилась с потолка. Какое-то время ураган смерти сопротивлялся, словно разъяренный зверь. Он плевал струями обжигающего пара и кипящими брызгами. Но новые и новые потоки хлестали огонь, загоняя туда, откуда выпустили его люди, - в небытие.
Рипли смотрела, как агонизировало пламя. Оно корчилось, выбрасывая вверх яркие всполохи. Пол шипел, остывая и покрываясь голубой окалиной. Прошло несколько минут, прежде чем огонь умер, и люди смогли вернуться в главный коридор. Там все еще горели разбросанные, искореженные взрывом бочки. Только ЭТО пламя уже не представляло опасности.
Диллан оглядывал тоннель. Лицо его, почерневшее, лоснящееся от пота, было угрюмым и жестоким.
Откуда-то сзади появились Грегор и Арон. Тюремщик почти совсем не пострадал. Только форма его из щегольски чистой и опрятной превратилась в грязную, покрытую маслянистыми пятнами. Впрочем, остальные выглядели не лучше. Чуть дальше, из какой-то обгорелой дыры, выбрался Морс, за ним Девид.
Коридор представлял собой жалкое зрелище. Повсюду валялись обгорелые обломки ведер, развороченные бочки, какие-то ящики и… тела. Черные, обуглившиеся трупы. Кое-где еще плясали язычки пламени. Клубился влажный горячий пар. Вода продолжала стекать с потолка, но теперь это была не сплошная стена, а жиденькие струйки, капли.
Вскоре из вентиляционных шахт выбралось еще несколько человек. Диллан молча пересчитал всех. Одиннадцать. Придут ли еще люди? Остался ли кто-то в живых, кроме собравшихся здесь? Ему очень хотелось на это надеяться. Очень. Но Диллан реально смотрел на вещи, и его разум говорил ему: чудо, что осталось хотя бы столько. Могли погибнуть ВСЕ. И ты тоже.
Негр вздохнул и повернулся к остальным.
– Морс, Грегор, возьмите тележку. Соберем тела братьев.
31
Им удалось найти почти всех. Кроме одного. Правда, уже невозможно было определить, кого именно. Людей больше не существовало. Просто что-то обгоревшее, бесформенное. Скорчившиеся в огне фигуры, в которых с трудом угадывались человеческие очертания.
Жар был так велик, что кое-кто приплавился к полу.
«Похоронная команда» переходила из коридора в коридор, оглядывая следы разрушений, выискивая мертвых и складывая останки в небольшую тележку.
– Диллан, сюда! Здесь еще один!
Девид остановился рядом с кучей обгорелого хлама, глядя на страшный, еще дымящийся обугленный труп. От него исходил приторно-сладкий запах обгоревшего человеческого мяса. Одна нога и пальцы левой руки, непонятно каким образом уцелевшие в безумии огня, выделялись розовыми пятнами на фоне темной золы. Арон подошел поближе, но тут же отступил, закрывая ладонью рот.
– Итого, десять,- заключил Девид, вздыхая.
«Похоронная команда» остановилась.
Рипли тяжело привалилась к стене. На этот раз действие «коктейля» Клеменса закончилось намного раньше. Видимо, ее организм адаптировался к лекарству. Вновь появилась боль в голове и животе. Женщина ощутила, как тело стало ватным, и холодный пот пополз по обожженной шее. Пальцы онемели и показались Рипли чужими, словно к запястьям пришили чьи-то кисти, а она никак не может научиться управлять ими. Колючие холодные иглы пронзали их острой болью. Шар в голове разбух, став гигантским светящимся слизняком. Он затмевал ее сознание, и временами женщина как будто отключалась на несколько секунд, переставая понимать, что происходит вокруг нее. Ко всем этим ощущениям добавилась тошнота, и рот наполнился кислой слюной.
Скорее всего, это сотрясение,- подумала она,- Надо пойти в капсулу и провериться в диагносте.
Рипли судорожно сжала кулаки. Пальцы были ледяными, словно кровь вообще не притекала к ним.
– Ну здорово, мать твою!- выкрикнул Морс,- Ну здорово! И что нам теперь делать, а?
Диллан, не обращая внимания на «хорька», повернулся к Рипли и, встревожено глядя на нее, спросил:
– С тобой все в порядке?
– Да пошла она к такой-то матери!- взорвался Морс,- Какая разница, как она себя чувствует! Что нам теперь делать?
– В дерьме ползать,- буркнул Девид,- Заканчивай орать, Морс!
Морс злобно посмотрел на него.
– Как мне все это надоело!
– Что скажешь?- Диллан продолжал смотреть на Рипли, ожидая ответа.
– Я пойду лягу в диагност,- выдавила женщина, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Теперь к пульсирующей боли в животе прибавилось странное покалывание. Это напугало Рипли.
– Почему?- спросил Арон.
– Я себя очень плохо чувствую,- ответила она.
– Да уж, выглядишь ты хреново,- подтвердил Девид.
– Да насрать, как она выглядит!- заорал «хорек»,- Нам-то что делать?
– Я сейчас тебе врежу, дерьмо собачье!- вступился за Рипли Арон.
– А ты вообще заткнись!- двинулся к нему Морс.
– Что ты паникуешь?
– «Паникуешь»?- завизжал «хорек»,- Ты идиот. Это для тебя слишком сложное слово, придурок! Ты его даже написать не сможешь, кретин!
– А ну, заткнитесь оба!- рыкнул на них Диллан,- Заткнитесь!
Морс нехотя отошел в сторону, злобно постреливая глазками в тюремщика. На несколько секунд в коридоре повисла тишина.