1356
Шрифт:
— Он должен отправиться обратно в Берат, — ответил Томас. — Граф любит самолично вешать воров.
— Какая жалость, — мужчина снял документ с деревянной пики и проложил себе путь через толпу, пока не добрался до стремян Томаса. — На пару слов, месье, — попросил он.
Теперь, когда тот находился близко, Томас заметил, что у посланника проницательное и обветренное лицо, что предполагало слишком большой опыт, так что ничто в будущем не смогло бы вызвать у него удивления.
— Ты был воином? — спросил
— Был, пока один гасконский сукин сын не отрубил мне руку, — он отогнал своей деревянной пикой людей, последовавших за ним в надежде подслушать разговор, и указал Томасу на центр площади.
— Меня зовут Жан Байо, — представился он. — Сержант у герцога де Берри.
— Он хороший хозяин?
— Он чертово дитя, — сказал Байо.
— Дитя?
— Пятнадцати лет. Думает, что всё знает. Но если ты мне поможешь, уверен, я смогу убедить его отблагодарить тебя, — он помолчал, улыбнувшись. — А благодарность принца того стоит.
— Как я могу помочь? — спросил Томас.
Байо оглянулся на небольшую толпу и понизил голос.
— Несчастные ублюдки уже заплатили свои налоги, — произнес он, — по крайней мере, большинство из них.
— Но тебе нужно еще?
— Конечно. Налогов всегда не хватает. Если окажешься достаточно глуп, чтобы заплатить один раз, можешь быть уверен, что мы вернемся, чтобы выжать тебя еще разок.
— И граф послал тебя в одиночку, чтобы выжать их?
— Он не так глуп. У меня здесь семеро латников, но все в городе знают, зачем мы здесь.
Томас взглянул на таверну.
— А город щедр на вино? — поинтересовался он.
— На вино и на шлюх, — подтвердил Байо.
— Итак, — произнес Томас, и это слово так и осталось висеть в жарком полуденном воздухе.
— Итак, — выжми ублюдков вместо меня, и сможешь забрать десять процентов с собой в Берат.
— Графу это понравится, — сказал Томас.
— Этот мясник — городской казначей, — объяснил Байо. — У него список тех, кто платит налоги, но он уверяет, что потерял его. Может, начнешь с того, что поможешь ему его найти?
Томас кивнул.
— Разреши мне поговорить с моими людьми, — сказал он и направил лошадь в сторону таверны. Оказавшись там, где Байо не мог его услышать, он подозвал Кина.
— На конюшне таверны восемь лошадей, — сказал он, — и мы заберем всех. Ты с братом Майклом обойдешь ее сзади и убедишься, что все лошади оседланы. Карил!
Немец закончил покупку припасов и заталкивал продовольствие в седельные сумки.
— Нужно еще? — спросил он.
Томас подозвал его поближе.
— В таверне семь мужчин заняты со шлюхами. Мы заберем их кольчуги и оружие.
— Убить их?
— Только если доставят неприятности.
Карил зашагал в сторону таверны, а Байо подошел к Томасу.
— Они это сделают?
— Охотно, —
— Я не услышал твоего имени, — произнес Байо.
— Томас, — ответил тот и потянулся, чтобы пожать руку Байо, но понял, что пожимать нечего.
— Звучит по-норманнски, — отметил Байо.
— Мне все так говорят. Это туда идут англичане? Ты сказал, они отправляются на север.
— Бог знает, — ответил Байо. — Они вышли из Гаскони, и последнее, что я слышал, это что они в Перигё.
— Они могут пройти здесь, — заметил Томас.
— Севернее больше добычи, — сказал Байо. — На юге английский князек обчистил все в прошлом году, — он нахмурился. — Чертов позор, — сердито промолвил он.
— Позор?
— Эдуард Уэльский! Он просто пустое место! Испорченный привилегированный щенок! Он думает лишь о женщинах и азартных играх и устраивает разгром по всей Франции, потому что король Иоанн боится стрел.
Мы поймаем ублюдка, снимем с него штаны и всыпем как семилетнему ребенку, — Байо внезапно повернулся и посмотрел на таверну. Он услышал крики.
— Что? — начал он, потом резко замолчал, увидев, как голого мужчину вышвырнули спиной вперед из окна верхнего этажа. Тот тяжело приземлился на спину и остался лежать, едва шевелясь. — Это… — произнес Байо.
— Один из твоих людей, — сказал Томас. — Должно быть, в этом городе очень сильные шлюхи.
— Бога ради, — запротестовал Байо и уставился на растянувшегося на земле человека, но потом перевел взгляд, потому что из двери таверны вывалился другой голый мужчина. Он отчаянно отбивался от преследующих его людей Томаса.
— Сдаюсь! — прокричал он. — Хватит! Хватит!
— Оставьте его, — приказал Томас.
— Ублюдок кинул в меня полный ночной горшок, — прорычал Арнальдус.
— Высохнет, — сказал Томас.
— Он был заполнен не мочой, — заметил гасконец и со всей силы ударил голого между ног. — Теперь я его отпущу.
— Что ты… — начал Байо.
Томас улыбнулся с седла.
— Меня называют Бастард, — объяснил он, — и мы эллекены, — он прикоснулся к рукояти своего меча, просто чтобы напомнить Байо о его существовании.
— Мы заберем ваших лошадей и оружие, — продолжал он, а потом развернул лошадь и направил ее в сторону горожан, все еще толпившихся у церковной лестницы.
— Заплатите налоги! — прокричал он. — Сделайте своих господ богатыми, так что когда мы их захватим, они могли позволить себе выплатить большой выкуп. Вы обеднеете, а мы разбогатеем! Примите нашу благодарность.
Люди просто уставились на него.
Теперь у Томаса было много запасных лошадей, больше оружия и кольчуг. Если кто-нибудь и преследовал его из Монпелье, то они были далеко позади, но не эти преследователи его волновали. Его волновала Женевьева.