13-47, Клин
Шрифт:
— Ты сказала там правду?
— Когда именно?
— Когда сказала, что не любила меня никогда.
Тед презрительно фыркнул.
— Тебе весело? — прошипел я, уставившись ему прямо в глаза.
— Ты не охренел, сопляк? Ты вообще понимаешь, на кого… — начал он, стиснув кулаки.
— Давай, дедуля! — я завелся не на шутку, просто с одного этого его смешка, и готов был оторвать Теду голову прямо здесь. — Рискни! Сейчас на мне нет браслетов!
Пантера взмахнула руками.
— Так, хватит! Заткнулись оба, трепачи! — она перевела дух, посмотрела на меня и продолжила. — Нет. Тогда, — она сделала ударение на слове «тогда», — я, и правда, действительно любила тебя, Клин. Но люди меняются. И меняются чувства. Иногда
Я прекрасно понимал, о чем она говорит.
— Я не мог скрыть это от тебя. Как раз потому, что полюбил. Прости. Есть вещи, о которых, видимо, лучше молчать всегда. Но я вряд ли смог бы жить с осознанием того, что ты не в курсе, а я при этом нахожусь рядом.
— О чем это он? — вставил Тед, обращаясь к Пантере.
Она словно не заметила его вопроса.
— Но ты ведь все равно ушел, Клин.
— Так было лучше для нас обоих, — тихо ответил я.
— Может быть, — прошептала Пантера.
Несколько секунд мы молчали.
— Как ее зовут, Клин? — спросила Пантера.
— Кити, — ответил я.
— И ты действительно так ее любишь?
— Так же сильно, как любил тебя, — честно ответил я.
На глаза Пантеры навернулись слезы.
— Я надеюсь, что ты к ней вернешься, Клин, — сказала она и снова вошла внутрь кабинета главнокомандующих.
Я тоже на это надеялся.
24
Тесак привычно висел на бедре в своем родном чехле. На правой кисти красовалась подаренная Вирусом перчатка. Пистолет болтался в кобуре на поясе, но вот руки были скованы титановыми браслетами. В форме Альянса, которую выдали для этой операции, я точно смотрелся как военнопленный. Если, конечно, закрыть глаза на то, что мои стражники были одеты точно так же.
Везде были свои условности. На местный аэро… или, учитывая то, на чем нам предполагалось перемещаться, лучше назвать его космодром, меня привели закованным в наручники, а на голову надели специальный шлем, включающий настолько густую внутреннюю тонировку, что я не мог разглядеть ничего вокруг.
Группу собрали за неделю. Вели ее Пантера и Тед. Последний вызвался на это дело сам, поскольку ни на сотую долю процента не доверял мне, а вот Лиз просто поставили перед фактом. Насколько я знал, у них был конкретный приказ — вернуть меня после дела назад и ни в коем случае не допустить утечки информации. Прямо в спину мне вшили миниатюрную взрывчатку, заряда которой с головой бы хватило на то, чтобы разнести все тело в клочья. Это было дополнительной страховкой на тот случай, если я сбегу от группы — они могли взорвать меня на расстоянии. Детонатор был только у Пантеры. Самым ужасным было то, что сам я избавиться от взрывчатки не мог. По внешнему виду она выглядела как пластина пять сантиметров на три в периметре и еще полсантиметра в высоту. И вот эту самую пластину прикрепили прямо на спину поверх моего позвоночника, а место операции сверху покрыли слоем искусственной кожи, дабы не было видно саму взрывчатку. Пластина выпускала порядка десяти контактов в мою плоть. Суть была в том, что она держалась в спокойном состоянии, только когда ловила своими датчиками импульсы человеческого тела. Снять ее было довольно просто — вспороть кожу и оторвать, но, оказавшись вне живого плоти, пластина детонировала практически сразу же, спустя всего лишь одну секунду. Очень умно придумано. К тому же снять ее можно было только специальным прибором, который нам, естественно, не выдали. Это было еще одной гарантией того, что я буду рваться обратно к республиканцам
Ну и, конечно же, нам просто обязательно нужно было вернуться назад с образцами и данными всего, что только удастся раскопать на месте.
Теперь миссия из просто невыполнимой плавно перерастала в невменяемую. Хотя, для меня все было предельно просто. Забрать огромное
Больше всего меня напрягало то, что Кити отправлялась с нами. Узнав о том, что операцию все-таки одобрили, она связалась с Пантерой через оставшийся в комлинке код и попросила о возвращении в армию, а также о включении ее в состав той же самой группы, с которой летел я. Это было гораздо легче устроить, чем всю операцию в целом, так что Вирус тоже влилась в отряд.
После этого мы с ней окончательно пришли к выводу, что назад не вернемся. Ни я, ни Кити не были уверены в том, что меня не убьют сразу же по возвращении к республиканцам. Факт был в том, что я оставался врагом, пусть даже и единственным, кто мог провести их на территорию базы, но врагом. Зачем же оставлять меня в живых в случае успеха операции? В Альянсе в подобной ситуации меня бы стопроцентно пустили в расход.
План отхода был готов за пару дней. Кити завела счет в банке одной далекой планеты такой же далекой системы, которая еще не была вовлечена в завоевательную политику Альянса. На тот счет мы перевели почти все имеющиеся у нас деньги, после чего договорились с одним земным контрабандистом о доставке нас, соответственно, в ту самую звездную систему. Оставалась сущая мелочь — добыть вакцину на ближайшие лет восемьдесят, снять пластину со спины, а также отбиться от группы республиканцев. Самым реальным казалось, как ни странно, второе и третье. Вполне выполнимый план мы придумали и тут.
Шлем с меня не сняли даже после того, как посадили в кресло боевого корабля, на котором нас должны были забросить на базу, хотя от наручников все же освободили, пусть это и была инициатива Лиз. Группа состояла из семи человек. Пантера, Тед, трое солдат, которых я не знал, ну и мы с Кити.
Она сидела рядом со, а я не мог даже увидеть лица любимой. Ориентировался я только по внешним звукам. Почувствовал, как взлетел корабль, слышал равномерный звук двигателей. Понятия не имел, что происходит вокруг.
По глазам резко ударил солнечный свет, когда Пантера неожиданно сорвала с меня шлем. На несколько секунд для меня наступила полная дезориентация в пространстве. Придя в себя, я заметил в иллюминаторе океан. Значит, совсем скоро мы уже будем над моей землей. А это могло говорить только об одном — нужно было избавляться от взрывчатки.
— Ну вот и все, Клин. Летим, — сообщила Пантера, — теперь твоя жизнь уж точно только от тебя зависит.
— Мне почему-то уже так не кажется, — я указал себе на спину, — часто у вас такие используются? На базе сказали, что ее можно снять только спецприбором, и я задумался. Какой смысл делать отдельно детонатор, а отдельно прибор для съема? Вы, получается, всех, на кого это цепляли, тащили назад, чтоб освободить? Или их тупо убивали на месте, активировав эту чудесную штуку?
— Бывало и так, — без каких-либо эмоций ответила Пантера, — но на самом деле детонатор и обезвреживатель это одно устройство, Клин. Его перепрошили специально для тебя, оставив только функцию уничтожения. Им нужна была гарантия того, что ты вернешься назад.
— Когда мы будем над сушей? — поинтересовался я.
— Минут десять-пятнадцать. Не терпится ступить на родную землю?
— А то, как же.
— Ладно, готовьтесь, — сказала Пантера, — не забудь надеть паракрыло, нас никто не будет высаживать, придется десантироваться.
Мы об этом уже знали, но Лиз, видимо, решила подстраховаться и напомнить еще раз. На всякий случай.
Лично мне было просто как воздух необходимо, чтобы корабль не садился, потому что это мгновенно рушило всю часть моего плана, посвященную избавлению от взрывчатки. Пока все шло просто идеально.
Когда Пантера удалилась, мы с Кити остались только вдвоем в самом конце салона. Остальные расположились в трех метрах впереди, и нас от них частично скрывали высокие кресла, над которыми торчали только наши головы.