Зыбкое равновесие
Шрифт:
И вот, мы вошли в приемную Его Величества. На встречу нам встали флигель — адъютант Евгений Курасов и камер-юнкер Разумовский. Тот самый, что получил от меня люлей в день присяги. Больше никого в приемной не было. И это, вообще то дурной знак. Придворное холуйство никто отменить не в силах. И придворные любым способом стремятся мелькать перед Императором. За одним исключением. Когда император сильно не вдухе, он способен быть суровым. И вспомнить прегрешения. И принять решение о наказании. К чести самодержца, если так уместно говорить, зазря никто
Так что пустая приемная как бэ намекает. Дальше началось удивительное. Я представился по всей форме. Представил спутников. Но тут вылез вперед Семен Разумовский. И заявил мне:
— Александр Алексеевич! Хочу сказать вам, что во время совместной учебы в Лицее, мое поведение было недостойным. И вы вправе на меня обижаться. Но прошу принять мои искренние извинения, и заверения, что впредь я никогда больше не позволю себе по отношению к вам неуважения.
Когда он начал, я было решил что он меня на дуэль вызовет. Но он меня удивил. И я сказал:
— О чем речь, Семен! Забыли. Позволь только полюбопытствовать, что тебя заставило, изменить обо мне мнение? Мои приключения?
— Нет, Орлов! Просто у меня было время подумать. И я тебе прямо говорю, мы- не друзья! И за благосклонность Елены Васильевны Булыгиной, я буду с тобой бороться, невзирая ни на что!
Все окружающие, на разные, голоса фыркнули.
Блин!!!! В приемной Императорского кабинета!
— Сема! Я клянусь тебе, что ни малейшим движением не стану препятствовать твоему счастью, и не сделал, и не буду делать ничего, чтоб завоевать Ленкину приязнь!
— Выбирай выражения, Орлов!
— Да-да. Прости за непочтительное упоминание Елены Васильевны.
— Между тем, господа, — вступил наконец то Курасов — ты, Саша, будешь принят Его Величеством. А вас, господа, проводят к Его Сиятельству Бенкендорфу.
— Господин Курасов, поделитесь — попросил я — это арест?
— Не думаю. Арестантских карет не вызывали. Ступайте, господа. Господин Разумовский вас проводит.
И камер-юнкер увел снова оробевших мореходов.
— Дело плохо, Саша-сказал мне Курасов. — государь в дурном. Да еще английский посол ожидается. С тех пор как ты в море вышел, он здесь постоянно кровь пьет. Да еще и турки …Эх. Пойду. Доложу.
И скрылся за дверью кабинета. Появившись через мгновение, он шепнул:
— Мужайся, Орлов! — и широко распахнул дверь, громко объявив:
— Александр Алексеевич Орлов!
Я прошел в кабинет. Император стоял возле стола и задумчиво меня разглядывал. Все было по простому. Император был один в кабинете.
— Ну и что тебе сказал отец, Орлов?
— Он похлопал меня по плечу, Ваше Величество!
— И все?
— А что говорить? А по плечу он меня не хлопал с кончины матушки.
Ну да, особо не говорили. Просто отец обнял и сказал,
— Ты знаешь, что с твоим выходом в море, а особенно с твоих эскапад в Черном Море, меня постоянно досаждают послы?
— Догадываюсь, Ваше Величество.
— И что ты на это мне скажешь?
— Да пошли они!
Открылась дверь, и вошел Курасов.
— Государь. Английский посол. Вы велели докладывать немедля.
Император отвернулся от меня, и кивнул.
— Посол королевы Виктории, Сэр Чарльз Стюарт, барон Ротсей! — провозгласил флигель-адъютант.
Сэр Чарльз из тех, что родились во фраке и с прямой спиной. Войдя, он учтиво поклонился. И гордо застыл недалеко от двери.
— Я вас слушаю, господин посол- сказал Александр Алексеевич.
— Ваше Императорской Величество! — начал барон- хочу сообщить вам, что правительство Её Величества, направляет Вам ноту протеста, в связи с нападением вашего фрегата на английские корабли! И она будет вручена вам на ближайшем официальном приеме.
— Да? — слегка удивился государь — а в Фигаро пишут, что это ваши корабли напали на фрегат.
— Ваше Величество. Давайте здраво оценивать слова прессы. Тем более не самой дружественной нам страны.
— Помнится, вы, господин посол, именно эту газету приводили в качестве аргумента, описывая зверства капитана Орлова в Каире.
— Так было нагляднее всего. Потому что если даже французская газета это называет зверством, то как это оценивать подданным Её Величества?
— А давайте спросим у виновника, сэр Чарльз. Может быть, он нам прояснит, что произошло. Хочу представить вам, господин барон Александра Орлова. Орлов! Это посол Её величества сэр Чарльз Стюарт, барон Ротсей.
— Не скажу что рад, — холодно сказал, посол не дрогнув ни одним мускулом нигде.
— Да я тоже не очень, господин посол.
— Орлов. Я жду объяснений- проронил государь.
— По какому вопросу, Ваше Величество? По поводу зверств, или нападения небольшого фрегата на семь английский линкоров?
Император отвернулся к столу, и скрутил себе самокрутку. Моей машинкой! То есть моей конструкции. Прикурил и повернулся.
— Нота относится с морскому инциденту.
— Я протестую! Это было неспровоцированное нападение! А не инцидент. — заявил посол.
— Позвольте мне, Ваше Величество. Я тоже думаю, что это было неспровоцированное, наглое и подлое нападение. И чтоб не рассуждать голословно, я вам лучше покажу. Вы позволите?
И я достал из кармана небольшой брусок, со спичечный коробок размером. С углублением по центру и несколькими кнопками. Из другого кармана достал алмаз с ноготь мизинца размером.
— И что это? — с любопытством спросил Император.
— Магическое изделие, созданное корабельным магом, Ваше Величество. Говоря просто, запоминает и показывает все, что произошло с кораблем и вокруг него в течение суток.