Зыбкое равновесие

Ande

— Вы, господин граф, не сможете победить тупость даже в себе, а не то что в горожанах. — говорил пан Вондрачек. — и не думайте что я так ругаюсь. Нет! Просто человек- туп. И в этом- спасение человечества. В конце — концов «Похвалу глупости» написали два века назад, и, оглянитесь вокруг- ничего не изменилось!

Я полюбил болтать с этим дедом. Тем более что профессионал он изрядный. И подобрал мне литературу и периодику практически мгновенно. И я неделю сидел в библиотеке, выбираясь только на прогулку и на охоту.

Как бы между делом дворецкий мне поведал, что я пока еще

не очень воспринимаюсь в местном обществе. И неплохо бы объехать с визитами соседей. И устроить званый вечер. А еще лучше — бал. В окрестностях масса девиц на выданье, и можно легко подобрать приличную партию. По некотором признакам мне было заметно, что Игнатия такой расклад вполне устроил бы. А я пребывал в некоем раздрае.

Нет ничего лучше чем долгое отсутствие, для того, что бы мое поведение не воспринималось странным. Даже в условиях морского похода, и египетских приключений я иногда ловил на себе взгляды ребят. Мои реакции на многое их сильно удивляли. Но списывались именно на походные условия. А здесь — бал! Хе…

Я совершенно не горю желанием облагодетельствовать человечество. Я не представляю как должно идти развитие общества. И мне претит вождизм в любой форме. Поэтому слава мега просветленного, отмеченного всевышним, снисходительно вешающего идеи, рецепты, и откровения мне не нужна. А чего я хочу?

Так то понятно. Идея прожить в Конопиште всю жизнь- не так уж и плоха. А что? Все окрестные земли — мои. Как я выяснил, моя латифундия даже приносит небольшой доход. Все уходит на содержание замка. Но по результатам экспедиции в банке, на моем счету, около пяти миллионов золотых рублей. Этого более чем достаточно. Тем более что если вдруг будет нехватка- можно раскопать какую ни будь Трою, или сгонять в Индию. Не говоря про Африку.

Есть одно но. Мне стало скучновато.

На псарне я выбрал и подружился с двумя собаками. Так-то там свора приличная. И псарей аж двое. Но мне глянулся спрингер-спаниель для охоты на уток. Пятилетняя сука по имени Априколь. Я назвал её — Прикол. Веселая, конопатая, с коричневым носом. Таскала мне уток из воды и камышей. И страшно радовалась, когда я звал её с собой. Вторую собаку я выбрал для охоты на серьезных копытных. Кабанов с оленями и прочих баранов. Я был страшно удивлен, увидев в вольере корги. Хотя псарь мне заявил что это вельхунд. Но я считаю, что всеж корги. Рыжий, веселый и наглый пес по имени Пёс. Так я решил сократить Персефаля. С ним и Коноваловым я пару раз брал оленя.

Берешь его в седо, он ложится поперек лошади, и едет до места. Там он без подсказок убегает и пригоняет оленя максимум через пол-часа. Коновалов сказал, что цены собаке — нет. С такой никогда с голоду не помрешь.

Изучая подобранную мне литературу, я с удивлением узнал, что зря скромничал. Казнозарядное оружие уже существует. Правда, делают его в основном в САСШ. Даже револьверы уже есть. Не мешкая, съездил в Прагу, к оружейнику Прачеку, и заказал несколько охотничьих ружей. Заодно рассказав, как я вижу себе охотничий патрон. С дробью, и с пулей на кабана. Он пришел в возбуждение и за неделю из готовых стволов сваял нечто удобоваримое. По крайне мере стрелять уток оказалось милое дело.

Заказал у него по сто патронов. Со свинцовой круглой пулей и с дробью. В основном, чтоб не палится со своей магией.

Ну а что? Дело хорошее. Формулу Берга я отлично помню. Налью пуль, и буду мега охотник. Да и вообще. В морях мой экипаж заталкивал пули в штуцера шомполом.

От нечего делать как то разговорился с Коноваловым о способах охоты на кабана. Оказывается, раньше это вам не сейчас. Раньше народ ходил на кабана с пикой.

— Ты, ваша светлость, понимаешь? Сейчас шестеро в кабана стреляют, трое попали- все, удачно поохотились. А вот лет десять назад народ еще с пикой ходил. А в Англии, говорят, еще и верхом.

Как то утром, просматривая газеты прочитал новости из Кракова. Кроме обычной трескотни, заслуживало внимания посещение ЕИВ выставки технических новинок устроенной под патронажем князя Эстерхази. Где ему был показан Монгольфьер, и паровая машина. В разделе светской хроники первым шел репортаж с бала, данного в доме Мининых в честь именин Марины Мининой.

Вообще то она- Мария. Но все же знают про Марину Мнишек- непревзойденную красавицу, когда то наруливающюю судьбами лучших мужей современности. Вот и в лицее, все Машки стали называться Маринами. А парням что, жалко? Я, правда, постоянно сбивался. Что, похоже, только добавляло огоньку в нашу ругань.

В общем, допил кофе, и попросил сказать Коновалову, что идем с пиками на кабана. И пошел одеваться.

Подходящий, по мнению урядника, кабан пасся верстах в пятнадцати на юго — запад.

— Ты, твое сиятельство не спорь. Без опыта, матерого зверя тебе не одолеть. А этот молодой, хоть и в теле. Глядишь, и получится. И я на всякий случай сбоку постою.

Пика- двухметровое копье, со стальным, плоским, широким наконечником, заканчивающимся перекладиной — упором. Ходить с таким по лесу- неудобно. Спустили собак с лошадей. Коновалов тоже взял с собой что то типа лайки. И, как и я, вез поперек лошади.

Окрестности моего замка — холмистая, лесистая, живописная равнина. И если на севере и востоке она переходит в поля, то на юг и запад она все больше холмится пока, уже за Влтавой, не переходит в предгорья Альп.

Место, куда меня привел помощник лесничего, густой смешанный лес, в основном хвойный. В котором отчетливо видны звериные тропы, периодически выводящие на большие, светлые поляны. Вот на одной из них, к нашему счастью, а не в чащобе, собаки и настигли кабана. Вот уж не знаю насколько он молодой. Но размером он почти полтора метра в холке. И, озверев от напрыгивающих на него Пса и Греты, он повернулся и увидел меня.

Я, тот, которого закинуло сюда из двадцать первого века, наверное не сумел бы. Но тело школьника весьма и весьма подготовлено к такого рода приключениям. Потому что когда разогнавшийся кабан был в метре от меня, я, не выпуская из рук пику, всего один раз ткнул кабана в глаз. И попал! Правда потом минуты три еще сдерживал бьющееся в агонии тело. Когда кабан упал, я выдернул пику, и отошел в сторону.

— Ты прости вассиятельство- проворчал Коновалов, подошел и выстрелил кабану в другой глаз. — для надежности.