Звезда наемников

Кейт Уильям

Грейсон ухмыльнулся и протянул руку. Илза крепко ее пожала.

– Как только мы доберемся до нормальных ремонтных мастерских, мы сможем запустить «Фобос» обратно в космос.

– Пока что, майор, я буду счастлива, если пройдет успешно хотя бы его запуск в море!

Струи дождя лупцевали поверхность залива, капли жестоко стегали лицо Грейсона. Пробудились моторы шаттла, но звук вскоре пропал в плеске волн и шуме дождя. В дождливой мгле Грейсон не мог различить, как шаттл отчалил. Хорошо. Тем меньше глаз из джунглей могли увидеть то же самое.

Несколько

минут спустя совместная колонна повстанцев и наемников отправилась в свое собственное путешествие. Дождь прекрасно скрыл их. Партизанам всегда угрожала опасность быть выслеженными со спутников. Хоть небо Верзанди зачастую устилали облака, а полог джунглей был густ над всем Сильванским бассейном, встречались и просветы. Даже небольшого участка голубого неба могло хватить спутнику, чтобы засечь партизанский отряд, а боевых роботов, прокладывающих себе просеки, не спрячешь так просто. Партизаны давным-давно научились передвигаться скрытно, по ночам, и использовать благословенное прикрытие зелени и облаков. Секретная база Верзандийского Революционного комитета находилась в джунглях на расстоянии четырех сотен миль, и, чтобы добраться туда, требовалась вся ночь.

Верзанди была аграрной планетой. Вся индустрия концентрировалась возле городов, нефтяных и рудных бассейнов. Добывались в основном соединения хрома и бокситы. Впрочем, основным источником благосостояния планеты служила плодородная земля.

Почва джунглей была невероятно бедной. В большинстве мест солнечный свет почти не попадал на землю, вследствие чего отсутствовали организмы, производящие перегной. Кроме того, под пологом джунглей часто простирались болота, заросшие мхом и тиной, за версту воняющие гнилью. Для фермерства эта земля оставалась непригодной.

Плодородные почвы находились в Сильванском бассейне, где гигантские метеориты, упавшие в незапамятные времена, образовали впадину. Эта зона занимала большую часть северного полушария. Правда, южный край впадины подвергался эрозии. На севере было получше. Земля там была влажной и плодородной. Там и сям поднимались более-менее сухие островки, где фермеры выращивали бобы, бананы, сахарный тростник, хлопок. В джунглях также расчищались территории под рис, гевею и джут. На склонах располагались плантации кофе и какао-бобов.

Несмотря на войну. Дом Куриты старался поддержать экспорт планеты. Марионеточное правительство Верзанди продолжало собирать налоги, и с северных прерий планеты, южнее Региса, взлетали шаттлы, загруженные резиной, джутом, бананами или бобами, направляясь к Т-кораблям. Впрочем, сейчас торговля и процветающая экономика были скорее иллюзией. По всей планете фермы приходили в упадок, и фермеры вели войну друг против друга. Как все революции, восстание на Верзанди походило скорее на междоусобицу, чем на борьбу против захватчика.

Из бесед с Эрадайном по пути с Галатеи Грейсон обо всем этом уже знал. Он еще больше получил информации во время ночного марша, переговариваясь с Толленом Бразедновичем по передатчику. Таким образом, кое к чему он был готов, когда партизаны привели легион в деревушку.

Лисий остров – большой и плодородный

участок – находился у слияния двух рек, протекавших у подножия плато. Семья Эрикссонов владела этой плантацией более шестисот лет со времени колонизации Верзанди скандинавами. Гуннар Эрикссон в настоящее время являлся главой клана и владел аккуратной деревушкой на краю островка.

По прибытии наемники сразу же принялись за разгрузку и постройку склада и мастерских. На площадке в кроне дерева устроились двое верзандийцев в камуфляже с тяжелыми винтовками в руках. Эта мера предосторожности ни в коем случае не могла оказаться эффективной при авианалете, однако дисциплина есть дисциплина, да и военная рутина успокаивала. Эрадайн сообщил Грейсону, что эти партизаны сражались с войсками Дома Куриты и марионеточного правительства Верзанди почти десять лет, и те, кто выжил, стали действительно хорошими воинами.

Они пытались защитить свой мир от разграбления. Правительственные корабли увозили продукцию Верзанди на планеты Синдиката Драконов, а обратно привозили не машины и оборудование, а солдат и боевых роботов. Пропаганда гласила, что правительство страхуется на случай нападения Федеративного Содружества или бандитов, скрывающихся в лесах Сильванского бассейна.

Существование секретной базы поразило Грейсона. Он знал со слов Толлена, что орбитальная служба Дома Куриты регулярно сканирует весь сельскохозяйственный регион Верзанди и имеет информацию о каждом фермере. Получалось, что все эти крестьяне были солдатами революции! Когда небо было ясным, они занимались обычным трудом, а сборщики налогов не обнаруживали ничего подозрительного (вернее, до сих пор не обнаруживали).

Когда Грейсон резко остановил своего «Беркута» перед длинным и низким строением с верандой, партизаны вышли посмотреть на прибытие шестерки наемных роботов. Все еще шел дождь, хотя ветер и гром прекратились. Работы велись уже полным ходом. Повстанцы и прибывшие раньше техи наемников возводили новое здание с помощью «Шершня» и еще двух роботов. Повстанцы, как обычно, на сто процентов использовали время ненастья. Судя по скорости работ, к тому моменту, когда солнце заглянет в деревню, здание будет готово и хорошо закамуфлировано.

Члены Революционного комитета подошли к Грейсону. Девик Эрадайн тоже был здесь и выглядел куда лучше, чем Грейсон после бессонной ночи. В первый раз за все время знакомства Грейсон увидел, как Эрадайн широко и приветливо улыбается, представляя его сподвижникам.

По-видимому, Гуннар Эрикссон был лидером группы. Несмотря на отсутствие знаков различия, Грейсон ощутил, с каким уважением относятся к Гуннару товарищи. Гуннар, рано поседевший, выглядел аристократом. Как догадался Грейсон, львиную долю времени хозяину плантации приходилось проводить в облике лояльного землевладельца, содержащего собственную маленькую армию для собственной защиты. Его поместье стало на деле базой для самой большой и мощной группы партизан Верзанди. Пожатие его руки было твердым, а смех, которым Гуннар ответил на комплимент Грейсона о его известности, сердечным.