Звезда наемников
Шрифт:
Она подняла голову, подбородок ее отвердел.
– Благодарю вас, господин, но я чувствую себя сейчас в полном порядке. А что касается причастных к этому офицеров, так я же была просто-напросто пленной. Я не жалуюсь на обращение со мной.
Он задумчиво посмотрел на нее:
– Вы замечательная юная леди, Сью Эллен. Я удивляюсь, что...– Какое-то мгновение он подбирал подходящее слово.– Я удивляюсь бессердечности вашего командира, тому, что вас оставили.– Он снова посмотрел прямо на нее и продолжил, развивая другую мысль.– А что касается вашего товарища,
– Да,– промолвила она.
– Вы стреляли в кабину его «Молнии». Вы следовали в атмосфере за его истребителем, ведя по нему огонь, пока он не взорвался.
– Да,– еще тише сказала она. Лицо ее исказилось болью. Какое-то мгновение она изо всех сил старалась взять себя в руки.– Он... горел. Я слышала его по линии связи. Он не мог выброситься – он был ранен... совсем плох... и когда он вошел в плотные слои атмосферы, то стал гореть заживо. Я не могла... я не могла...
Она плакала безмолвно, едва сдерживая рыдания, сотрясавшие ее плечи. Лицо Эллен кривилось, горе и мука вырывались наружу. Нагумо соскочил со стола и, встав рядом с ней, положил свою руку ей на спину.
Сью Эллен не догадывалась, что Нагумо узнал о ее захвате менее чем через сутки после случившегося. Но об этом пленнице совершенно не надо знать. Сообщения допросивших ее офицеров ясно показывали, что Клейн была совершенно ошеломлена потерей своего возлюбленного. Она просто оцепенела от горя, и обычная процедура допроса не годилась. В любом случае ее шоковое состояние сделало бы, скорей всего, допрос бесполезным.
Приказ Нагумо был совершенно ясен: охранять ее, наблюдать за ней, расспрашивать, но ни при каких обстоятельствах не позволять пленнице причинять себе вред! Нагумо предчувствовал, что лейтенант Сью Эллен Клейн была весьма ценной добычей – возможно, даже ключом к уничтожению наемников, недавно появившихся на Верзанди.
Доктор Влад Янсон, один из специалистов-психиатров контрразведки Дома Куриты, был обязан следить за поведением Клейн. Именно Янсон пришел к выводу, что она достаточно окрепла к данному моменту, чтобы Нагумо приступил к беседе. Психиатр тщательно проинструктировал Нагумо, что говорить и делать при этой встрече.
– Это был мужественный поступок,– сказал Масаеси Нагумо.– Я понимаю, сколь трудно это было сделать. Но это показывает вашу особенную силу. Вы не смогли оставить товарища умирать в муках. Вы поступили так, чтобы избавить его от этого, взяв на себя страшную роль милосердия.
– Я... я не представляла, что делать.– Она пару раз глубоко вздохнула, подавляя спазмы в горле.– Не было никакого способа вызволить Джеффри. Никакого способа... Я ничего не могла поделать...
– Ваш товарищ сражался храбро. Я глубоко чту его память.
– С-спасибо.
– Я также уважаю и вас, лейтенант, за ваши благородные, героические действия. Я полагаю, вы сделали жертву более дорогую, чем отказ от собственной жизни.
– Н-нет. Не было ничего подобного, господин.– Слезы грозили вернуться.– Мой господин, я на самом деле... не могу говорить об этом...
– Я
– Мой господин, пожалуйста, поймите меня... Я не хочу делать карьеру. Я всего лишь... Я всего лишь хочу забыть.
– Разумеется. Вы приняты, можете идти. До присяги выберите время познакомиться с новыми товарищами. Достаточно ли у вас денег? Нравится ли жилье? Хорошо. Я уверен, что вы обнаружите – не все так ужасно на службе Дому Куриты, как, возможно, убедила вас вражеская пропаганда. Наберитесь терпения. Постарайтесь узнать нас. Я хочу еще раз побеседовать с вами через неделю или около того, когда у вас уже будет время вжиться.
– Мой господин, вы очень добры.
– Не совсем, моя дорогая. Мне нужны, для моих дел люди, похожие на вас.
– Спасибо, мой господин.
Он посмотрел, как она вышла из кабинета, и, когда дверь за ней захлопнулась, выждал еще несколько минут. Затем нажал кнопку своего интеркома. На экране появилось мужское лицо – тощее, сухощавое, с острыми чертами. На застегнутом доверху воротнике виднелся красный кант контрразведки Дома Куриты.
– Итак, Влад, твое заключение?
– Она придет в себя, господин, но еще не готова.
– Комментарии?
– Мы получили прекрасные данные через электроды кресла. Минутку. Разрешите посмотреть...– Янсон взял рулон распечаток и ткнул в него пальцем.– Ваш намек на повышение, на награды... она совсем не отреагировала на эти стимулы, господин. Я даже не уверен, что она услышала их. Ее горе неподдельно. Ей потребуется время оправиться.
– Дальше.
– Так...– Он снова посмотрел на распечатку.– Наблюдаются отчетливо сильные отрицательные эмоции каждый раз, когда вы вели речь о ее бывшем командире, как он покинул ее с напарником, которого она называет Джеффри, и о смерти Джеффри. Мы не можем знать наверняка, но я чувствую, что Джеффри был ее возлюбленным. В противном случае трудно понять глубину и силу ее горя.
– Дальше.
– Мне особенно интересна ее реакция, когда вы коснулись ее спины. Судя по тому, что я знаю о ее характере, я ожидал или отрицательной реакции, или никакой. Тем не менее реакция оказалась положительной. Вполне положительной.
– Гмм! И как ты это объяснишь?
– Это одинокая, запуганная... в данный момент очень уязвимая юная женщина, господин. Она не осознает этого сама, но уверен, что она изголодалась по друзьям.
Нагумо фыркнул:
– Уж не предлагаешь ли ты мне закрутить с ней любовь, чтобы добыть необходимую информацию? Я несколько староват для таких игр, Влад!
– Господин, конечно, это вам решать. Я имею в виду... вы определенно не настолько стары.– Янсон умолк, смутившись и запутавшись.