Звезда надежды

Норамли Гленда

Даврон бесстрастно следил за его действиями, потом сказал:

— Ты был прав. Она дочь Пирса Кейлена.

— Конечно, — безмятежно протянул Мелдор. — Достаточно было на нее взглянуть, чтобы понять: это не какая-то служанка, укравшая пару переправных лошадей, когда ее хозяин умер.

— Проклятие Хаосу, Мелдор, — проворчал Даврон, — хотел бы я знать, каким образом ты умудряешься так много увидеть, когда не видишь ничего.

Мелдор выпрямился и повернулся к проводнику. Его глаза могли быть слепы, но впечатление было такое, будто он бросил на Даврона пронизывающий

взгляд.

— Может быть, дело не в том, что я вижу так много, а в том, что ты видишь удивительно мало. Даврон, ты так погрузился в собственное несчастье, что разучился смотреть. Вокруг тебя — другие люди со своими переживаниями, своими несчастьями. Суди людей по тому, что они собой представляют, не распространяя на них свой жизненный опыт. Не каждая женщина — Алисс Флерийская, не каждый картограф — Керевен Деверли, не каждый наставник руководствуется одной и той же Священной Книгой.

— Ты хотел бы, чтобы я всем доверял — в том числе Керис Кейлен?

— Я хотел бы, чтобы ты руководствовался разумом, а не желчностью. Но довольно, я совсем не хочу с тобой спорить, мой друг. У нас и так хватает проблем. Расскажи мне о Керис.

— Она призналась в том, кто она такая. Проблема в другом — что она здесь делает? Почему отправилась на станцию Пикля?

— Ее отец и правда там погиб, — заметил Скоу.

— И она рискует жизнью, чтобы взглянуть на его могилу? Которой, кстати, теперь уже не найти… У девушки больше здравого смысла. Нет, есть какая-то другая причина, но какая? И это говорит не моя желчность, Мелдор.

— Так ты думаешь, что она знает о карте тромплери, — сказал Мелдор. Это было утверждение, а не вопрос.

— Похоже, что так.

— Мы не знаем наверняка, что Пирс Кейлен ею завладел, — вмешался Скоу.

— Ну, иначе все было бы уж слишком большим совпадением, — ответил Даврон. — Конечно, карта у него была. У кого она теперь — вот в чем вопрос.

— Ну, у девочки ее определенно нет… Ох! Больно!

— Прости, — откликнулся Мелдор. — Нет, карты у нее быть не может — поэтому-то она и отправилась на станцию. Но девушка знает о карте и хочет ее заполучить. Но почему она выбрала себе такое имя: Керевен?

— В этой молодой особе скрывается много такого, чего не видно на первый взгляд, — согласился Даврон. — Что-то подсказывает мне, что ей известно больше, чем следует. О нас, я хочу сказать. Она… она может оказаться опасной.

— Она спрашивала меня о Звезде Надежды, — сказал Скоу. Даврон бросил на него заинтересованный взгляд:

— Вот как?

— А, ерунда, — отмахнулся Мелдор. — Она дочь картографа — конечно, она слышала о Звезде Надежды. Это не означает, что ей известна хотя бы часть правды. — Он закончил бинтовать ногу Скоу и ловко завязал кончики бинта. — Впрочем, за ней нужно присматривать, Даврон. Нам не нужны дополнительные осложнения. — Старик поднялся и повернулся к проводнику. Его глаза оставались, конечно, незрячими, но впечатление того, что он все улавливает, сохранялось. — Воспользуйся ею, если понадобится.

Если девушка знает о карте больше нас, нужно добыть

эту информацию.

Даврон кивнул:

— Конечно. — Он перевел взгляд на Скоу. — Ты в порядке? Нам пора отправляться.

Скоу поднялся на ноги; Даврон двинулся к выходу из палатки и, обернувшись, сказал:

— Кстати, она леувидица.

— Естественно, — откликнулся Мелдор, — я никогда в этом и не сомневался.

Когда проводник вышел, Мелдор тихо сказал Скоу:

— Назревают события, Скоу. Эта девушка — катализатор и непременно привлечет внимание Владыки Карасмы. Будь начеку.

Он не уточнил, что именно имеет в виду, но Скоу его, казалось, понял.

— Ты с Давроном был суров, — сказал он Мелдору.

— И все же не так суров, как он сам по отношению к себе. Ему никогда не оправдаться, Скоу, и он всегда это знал, так что ищет способ загладить вину. Но даже если он найдет искупление, ничто ему не поможет, пока он сам себя не простит, а столь гордому человеку, каким Даврон был когда-то, подобное дается труднее всего.

Керис, Портрон и Берейн стояли на склоне холма, глядя на поток леу.

Керис всегда мечтала оказаться леувидицей, но теперь, когда она стояла рядом с потоком леу и смотрела на него, ее не так уж радовали преимущества, которые давала такая способность.

Когда ей наконец удалось оторвать взгляд от леу и оглянуться, она обнаружила, что позади Гравал, Корриан и Квирк сворачивают лагерь, совершенно не представляя себе великолепия кипящей полосы цвета и сияния, которая являлась потоком леу.

— Они, бедняги, не леувидцы, — печально сказал Портрон. Ему уже случалось видеть потоки леу раньше, но разворачивавшийся сейчас перед ними вид явно не потерял для него своей привлекательности. Портрон стоял рядом с Керис и растерянно бормотал: — Подумать только, такая красота — и порождение сил зла! Трудно поверить, что Создатель не участвовал в творении леу.

Керис перестала смотреть на Квирка и остальных и снова повернулась к потоку.

— Почему они не могут видеть леу? — спросила она. Вопрос был, конечно, риторическим: никто не знал, почему одни люди рождались леувидцами, а другие — нет; известно было только, что эта способность чаше всего передается по наследству.

— Такова воля Создателя, — ответил Портрон.

Рядом с ними Берейн стоял, как деревенский дурачок, открыв рот и уронив руки, совершенно потрясенный; единственное, что он сумел выдавить из себя, было:

— Сила… Божественный Создатель, какая в этом сила! Немного погодя к Керис подошел Квирк. Лицо его было серым; девушке он почему-то напомнил недожаренного цыпленка.

— Э-э… Вы, как я понимаю, смотрите на поток леу. — Керис кивнула. — А я… я ничего не вижу. Просто полоса тумана, как бывает прохладным утром на берегу реки. — Квирк, как всегда, сопровождал слова нервными жестами: дергал себя за волосы, жевал губу, постоянно прочищал горло. Наконец он жалобно попросил девушку: — Керис, не могла бы ты рассказать, что видишь? Если, конечно, тебе не слишком трудно…