Звезда надежды
Шрифт:
— О Хаос… — прошептала Керис.
Даврон вскочил, его тело распрямилось, к нему вернулись сила и мужество, которые мгновение назад, казалось, покинули его.
А Квирк бросился наперерез Зверю, крича и размахивая руками, чтобы отвлечь внимание чудовища. Оно заколебалось и повернуло в сторону Хамелеона.
Этим воспользовались Даврон с Керис. Из их кончиков пальцев вылетела леу, сияющая и обжигающая. Зверь затряс от боли своей огромной головой, а Квирк тут же ловко отскочил в сторону.
Леу танцевала по раскаленной шкуре Зверя, досаждая ему, но не нанося особого вреда.
— В глаза, целься
Зверь снова ринулся на своих мучителей. На этот раз заряд леу ударил его по глазам, и чудовище взвыло от боли, но не замедлило бега.
— Ножи при тебе, Керис? — спокойно спросил Даврон. Его рука стиснула рукоять заткнутого за пояс кнута. Взмахнув плетеным, усаженным острыми осколками стекла оружием, Даврон протянул левую руку, и Керис вложила в нее рукоять ножа.
Когда Зверь, яростно фыркая, двинулся на Даврона, тот взмахнул кнутом, обвил им докрасна раскаленный рог и, скользнув вдоль бока чудовища, чуть не касаясь его плечом, подтянулся, держась за кнут, и глубоко всадил нож в глазницу Зверя. Огромное животное зашаталось и остановилось. Его рог обломился: его перепилили стеклянные острия. Даврон отпрыгнул, и Зверь упал, залив землю пылающей кровью, хлынувшей из раны на лбу.
Произошла странная перемена: только что это было животное, а теперь на его месте зияла черная пустота, ничто, имевшее, однако, размер. Земля под ним крошилась, словно разъедаемая пустотой. Даврон поспешно отскочил от края провала.
Керис поморщилась от запаха горелой плоти, но тут же поняла, что он исходит от самого Даврона: там, где его кожа коснулась Зверя, она обуглилась. Даврон, должно быть, испытывал ужасную боль, но он даже не обратил внимания на свои раны. Он не сводил глаз с черного ничто, которое было Зверем; пустота таяла, пока на ее месте не остались всего лишь дыра в земле с опаленными краями и все еще дымящийся рог. Потом Даврон повернулся к Разрушителю.
Карасма стоял на прежнем месте, посередине небольшой лужи леу. В его облике теперь осталось еще меньше человеческого, контуры тела расплылись. Неожиданно он выбросил тонкую струю леу, и прежде чем кто-нибудь из людей успел пошевелиться, она обвилась вокруг шеи Квирка. Тот от ужаса замер на месте; острая как бритва полоса света стиснула ему горло. Она напоминала одновременно и наточенный клинок, и удавку. По выражению лица Хамелеона было понятно, что он ее видит, хоть и не является леувидцем. Одно неверное движение — и он может обезглавить себя.
— Не тронь меня, — сказал Карасма Даврону, — или я убью этого человека.
Керис взглянула на Даврона и прочла на его лице смесь ужаса и удовлетворения: ведь Карасма был испуган.
— Я — дитя Создателя, — напомнил Хамелеон охрипшим от страха голосом. — Ты не можешь убить меня, иначе ты нарушишь Закон вселенной и будешь обречен.
— Квирк отрежет себе голову, если сдвинется хоть на дюйм, — в отчаянии пробормотал Даврон, — а Карасме это безразлично. — Рано или поздно Квирк устанет стоять…
— Не предпринимай ничего, — предостерег его Разрушитель, — или я никогда его не освобожу. — У него уже не было рта, но он каким-то образом говорил.
— Трус! — все еще хрипло выкрикнул Квирк. — С кем связался! Ты что, первый буян и задира в классе? И это великий Владыка Карасма? Да ты просто
«Он прав», — с изумлением подумала Керис. Карасма боится, потому что в этом мире он не может выжить без леу, а все, что у него осталось, — это та маленькая лужица. Девушка смотрела на колеблющуюся фигуру Разрушителя и гадала: чувствует ли он боль? Раньше он намекал, что такое невозможно, но, оказавшись плененным в капле леу, он явно испытывал страдание, которого не мог скрыть. Может быть, он боится исчезнуть или лишиться рассудка?
И тут Керис увидела, что затеял Карасма. Он выбросил еще одну нить леу: на этот раз в сторону клубящейся стены на границе участка стабильности. Он рассчитывал дотянуться до нее, окружить себя снова дарующей безопасность леу. Все, что ему нужно, — это время…
— Ах ты, червяк, — сказал Карасма Квирк. Керис сделала кинезис молчания, но Хамелеон не обратил внимания на ее жест: ему, похоже, не хватало осмотрительности помалкивать. Он продолжал: — И как же ты думаешь выкрутиться, а? Тебя окружает стабильность, и позволь сказать тебе еще кое-что, умник: достаточно сжечь карту тромплери, чтобы стабильность восстановилась немедленно. Именно так здесь и случилось, если ты заметил. А вчера Мелдор Слепой сжег карты местности вокруг всех границ Звезды Надежды, так что твои Приспешники поджарились или свихнулись.
— Сам ты свихнулся! — бросил Разрушитель, но не смог скрыть потрясения.
— Ясное дело! Как же иначе: меня ведь бросило из Неустойчивости в стабильность — как тут не свихнуться! — Квирк захихикал. — Я самый большой в мире трус — кого хочешь спроси, — и вот теперь я сообщаю великому Карасме новости, которых он предпочел бы не слышать! Да что там — которые ему выслушать духу не хватает! Да, я свихнулся! Но я всего лишь несчастный меченый — а ты представь, каково пришлось твоим мерзким слугам! Твои Приспешники и их Подручные валяются дохлые по всей границе Звезды Надежды или воют на луну и пускают слюни!
— Все верно, — подтвердил Даврон. — Даю в этом слово чести Благородного и ручаюсь как проводник. Твое нападение на Звезду Надежды провалилось. И не думай, будто, убив Керис, ты помешаешь людям делать карты тромплери — способ их изготовления больше не секрет. Благодаря нам каждый теперь может изготовить карту тромплери.
При помощи леу, стискивавшей горло Квирка, Карасма мог удостовериться, что Хамелеон сказал ему правду; Разрушитель бросил отчаянный взгляд по сторонам.
— Ты, жалкий щенок, проиграл, — дразнил его Квирк. — Приспешники твои мертвы, а Неустойчивость скоро будет нашей. Что тогда, Владыка Пустышка?
И Карасма, в порыве неудержимого гнева, рванул нить леу, обвивавшую шею Квирка.
— Не смей! — взвизгнула Керис.
Разрушитель побледнел, слишком поздно осознав, что наделал.
Мгновение Квирк стоял с ничего не выражающим лицом, как будто ничего не случилось. Затем его голова скатилась с плеч: рассекшая плоть нить леу была так тонка, что сначала даже не выступила кровь. Один кошмарный момент тело Квирка стояло неподвижно; потом из раны хлынула кровь, и Хамелеон упал.
И гнев Даврона вырвался наружу.