Звезда надежды
Шрифт:
Керис почувствовала, как непролитые слезы жгут ей глаза.
«Даврон! О Создатель, что он наделал, мой любимый…»
За первой группой из леу вышла женщина. Ее глаза смотрели более осмысленно, хотя шла она, хромая и волоча ногу.
— Не езди туда, миледи, — сказала она Керис. — Не езди. — Ее передернуло. Скоу спешился и хотел ее остановить, но женщина увернулась и заковыляла дальше. — Леу наступает! — крикнула она на ходу. — Мне некогда останавливаться.
Скоу пропустил ее, но схватил за руку одного из членов следующей группы.
— Что случилось? — спросил он. —
Мужчина, судя по разноцветному воротнику и кольцу на руке, страж и леувидец, боязливо оглянулся через плечо. Он нес двух детей — одного на плече, другого на руках.
— Явился лорд Предатель, — сказал он. — Явился верхом на Звере. И он ведет за собой леу. И такую леу! Я подобной еще никогда не видел — красную, красную, как кровь. — Глаза, смотревшие на Скоу, были полны ужаса и боли. — У меня было трое детей — не меченых. — Он поднял девочку, которую нес на руках, чтобы они могли увидеть. Ребенок был скорее животным, чем человеком: с мохнатой беличьей мордочкой и хищными клыками. — Видите? — Отец был на грани безумия. — Она теперь почти Дикая — даже говорить не может. Ее мать потеряла рассудок и покончила с собой. Еще вчера у меня были жена и дети, ферма и хорошая жизнь впереди. — По его лицу потекли слезы. — А потом пришел Зверь. Зверь и Предатель.
«Даврон, любимый, сможешь ли ты все это себе простить?» Девочка, молча стоявшая рядом с отцом, прижимала к себе котенка и сосала палец. Ей было лет девять-десять; она явно была леувидицей с глазами, которые казались слишком большими для маленького личика: столько в них было страха.
«Ни у одного ребенка не должно быть таких глаз», — подумала Керис.
— Бедная Звезда Надежды, — сказал отец семейства. — Бедные мои дети. — Он повернулся и пошел дальше со своей ношей.
— Что за Зверь? — наконец спросил Квирк.
Керис покачала головой: она знала не больше Квирка.
Они стояли, пораженные, растерянно глядя на вереницу людей, несущих какие-то ненужные, взятые в спешке вещи. Один беженец спас колокольчик с двери, но не захватил еды для своих детей; другой вез на телеге дочерей, которые дрожали в легких платьицах. Почти все дети были изуродованы или стали мечеными; а один, заметила Керис, был мертв.
Смотреть на этих изгнанных из своих домов людей было тяжело: Скоу лишился своей обычной жизнерадостности, а Квирк вообще отвернулся.
Оба они теперь были жителями Звезды Надежды и прониклись ее духом, и несчастье ее казалось жидким металлом, прожигающим себе дорогу прямо к сердцу. Даже Керис, которая не была так связана невозможностью жить в Постоянствах, как они, чувствовала душевную боль, которая стала почти невыносимой: погибшие дети, изуродованные люди, разрушенная деревня, разбитые мечты — все это разрывало сердце.
— Как же он сможет жить после такого? — пробормотал Скоу.
Никто не стал говорить, что после такого Даврон может не остаться в живых. Никто не сказал, что им, может быть, придется убить Даврона, если это окажется единственным способом его остановить. Никто даже не назвал его имени.
— Давайте двигаться, — сказала Керис.
— Куда? — спросил Квирк.
— Мелдор сказал — к Клыку, так
Она направила своего упирающегося коня в леу, и скоро вокруг нее закрутились пурпурные вихри. Даже Скоу и Квирк, которые видели только туман, почувствовали себя подавленными: туман лип к лицам, влажный и удушливый; в нем чувствовалось зло.
Это лишь энергия, пыталась убедить себя Керис, но безуспешно. То, во что они погрузились, не было просто леу — она была осквернена Разрушителем и стала самим злом.
Теперь путники видели, что не всем жителям деревни удалось уйти. Некоторые метались в леу, не в силах найти дорогу к спасению. Паника лишила их рассудка, а дети, которых они несли, рыдали от ужаса, когда их тела деформировала жестокая сила леу.
— О Создатель, защити нас! — прошептал Квирк.
Они попытались предложить помощь, показать дорогу к безопасности, но эти люди не слушали советов — они бились в тисках безумия, и помочь им было невозможно.
— Мы должны его остановить. — Это сказал Скоу, и в его голосе прозвучала жесткая решимость. Он убьет своего друга, если понадобится и если сумеет.
Керис вытащила компас: без него теперь невозможно было определить направление, в котором находился Клык. Казалось, все знакомые приметы исчезли. Деревья, мимо которых они проезжали, превращались в слизь, трава под копытами их коней на глазах разливалась зловонной жижей. Надо всем витал запах гниения.
Когда путники добрались до Даунбрика, оказалось, что дома уже наполовину превратились в гниющие кучи. Во дворах валялся дохлый скот, туши разлагались, испуская зловоние. В полях не осталось ничего напоминающего о зреющем урожае, и требовалось богатое воображение, чтобы представить себе на месте оплывающих пеньков густые живые изгороди. И деревня, и ее окрестности исчезали, разлагались, превращались в гниющие отбросы.
Здесь леу была особенно густой и темной. Можно было подумать, что она пожирает руины.
— Поехали отсюда, — тихо сказал Скоу.
Керис и Квирк, не говоря ни слова, последовали за ним.
— Я возвращаюсь, — сказала Керис.
— Но почему? — спросил Скоу, останавливая коня.
— Его здесь нет, — уверенно сказала девушка. — Не найдем мы его и около Клыка.
Скоу с сомнением посмотрел на Керис:
— Откуда ты знаешь?
— Леу… Она чем дальше, тем становится слабее. Разрушение здесь случилось несколько часов назад, а там, на краю, оно было недавним.
Меченый ничего не понял.
— Скоу, когда мы только въехали в леу, она текла справа налево и была полна силы. Потом, дальше, оказалось, что она движется слева направо, а теперь, видишь, снова справа налево. И чем больше мы углубляемся, тем леу слабее. Разве не понятно, что это значит?
Скоу встревоженно покачал массивной головой:
— Тот человек сказал, что Предатель едет на Звере и ведет за собой леу. Даврон методично уничтожает Звезду Надежды, полосу за полосой, двигаясь, как челнок: на север до Извилистого, на юг до Расколотого, каждый раз немного смещаясь и ведя за собой леу, уничтожая огромные участки.