Зверолов
Шрифт:
— Да, это мало кто знает. Прецедентов ведь пока что не было. Но вот Лорелея, знаете, всеми силами пытается таковой создать.
— В самом деле? — вежливо удивился Троост.
— Да-да. Эта колония, знаете, была основана двадцать семь лет назад, и такие голосования там проводились уже дважды. В первый раз за отделение высказалось всего тридцать пять процентов жителей, но во второй — уже семьдесят четыре. Им не хватило одного-единственного процента. Пары десятков голосов. И мы полагаем, что в следующий раз они таки наберут необходимую квоту.
—
— В том-то и дело, что никогда. Это породит досадный прецедент. Конечно, ничего особенно страшного в этом нет — пусть отделяются, если им так хочется… Просто мы не можем понять, почему именно Лорелея. Почему именно самая маленькая… почти самая маленькая наша колония. Им ведь будет очень сложно существовать в качестве независимой державы. Тем более что они очень далеко от метрополии, у них всего два собственных звездолета, а рейсовые летают туда редко. Так что же ими движет?
— Скажите, что вас не устраивает, чтобы мы могли это исправить?.. — произнес Троост.
— Примерно так. И мы просим вас помочь нам это выяснить.
— Но почему я? Разве у вас там нет своих сотрудников?
— Вот это и есть вторая наша проблема. На Лорелее, знаете, творится что-то странное. За последние пять лет там погибли восемь членов нашей администрации.
— Убиты?!
— Убиты, да… только не людьми. Животными.
— Неизвестное чудовище? — уточнил Троост, тут же вспомнив схожий случай на Амфитрите.
— Нет, никаких неизвестных чудовищ. Известные животные. Широко распространенные в тех местах. Кого-то загрызли, кого-то растерзали, кого-то, знаете, затоптали копытами…
— Интересно… Там что же, настолько агрессивная фауна?
— Нет, в том-то и дело, что ничего похожего. Самая обычная фауна, как везде. Обычные животные. Но восемь жертв за пять лет — это несколько превышает нормальную статистику. Причем все они, как на подбор, были членами администрации. А последние двое погибших и вовсе были ревизорами, которых мы отправляли для расследования. Оставшиеся члены администрации единодушно твердят, что все в порядке, обычные несчастные случаи — забрели-де в лес, наткнулись на голодных тигров, или кто там водится на Лорелее…
— И теперь вы хотите, чтобы я, как зверолов, провел там расследование…
— Вы можете отказаться, — вздохнул Кахиашвилис. — Я пойму, если вы откажетесь. Более того — учитывая то, что вы теперь знаете, я даже пойму, если вы захотите отменить свою экспедицию или перенести на неопределенный срок.
— Да нет, я совсем не против, — откинулся в кресле Троост. — Мне уже доводилось участвовать в рискованных предприятиях.
Он особо и не раздумывал. Конечно, Маартен Троост — сотрудник Венерианского зоопарка, а Венерианский зоопарк подконтролен Госкомитету по охране природной среды. Он имеет полное право отказаться. Однако в Солнечной Системе уже давно действует негласное правило: можешь помочь — помоги.
Через двадцать три часа «Нимрод» стартовал с космодрома Винилии, взял курс перпендикулярно эклиптике, перешел
Планета Лорелея находится в шестидесяти четырех световых годах от Земли. Это почти одиннадцать суток в гиперпространстве. Большинство земных колоний расположены гораздо ближе. Собственно, дальше Лорелеи находится только Новая Вестфалия, которую еще называют Дальним Форпостом. Он и в самом деле дальний — аж сто один световой год от Земли. Семнадцать суток в гиперпространстве.
Но Новая Вестфалия — случай исключительный. Она и колонией-то считается весьма условно — там всего сто восемьдесят постоянных жителей. На иных научно-исследовательских станциях персонала больше.
Одиннадцать суток прошли незаметно. Троост давно привык к долгим перелетам. Он изучал материалы по Лорелее, ее географию и животный мир, играл с Паком в го и дважды погружался в глубокие долгие виртсны. Урс Таркас возился в машинном отделении, в сотый раз перебирая все механизмы по очереди. Иржичкова читала книжки и качала свою эльфийку в автономных анклавах «Королевства». Эмекун нещадно гоняла себя по обучающим курсам — в прошлом году она провалила экзамен на старшего кипера, получив профоценку — 2, и собиралась по возвращении с Лорелеи пойти на пересдачу.
Стать старшим кипером ей теперь было особенно нужно. В прошлом месяце Эмекун вышла замуж, и ей больше не хотелось по несколько месяцев пропадать на далеких звездах. За время полета она раз десять показывала всем фотографии своей новой семьи, каждый раз комментируя их одними и теми же словами:
— Это Федор Михайлов, мой муж, он судья в Нью-Йорке. Это Жеральдина Пера, моя первая со-жена, она горничная в «термитнике». Это Шона Бокороме, моя вторая со-жена, она младший информатекарь. Это Ксения, моя со-дочь, ей уже три годика. Смотрите, какая очаровашка!
Все соглашались, что очаровашка. Троост спросил, почему же Эмекун просто не перевелась на стационарную должность? Семейные люди в долгие экспедиции обычно не летают. Эмекун ответила, что думала об этом, но решила все же «добить» полетный стаж. Еще две экспедиции, и у нее будет достаточно баллов опыта, чтобы скомпенсировать невысокую профоценку.
Корабль-зверолов вышел из гиперпространства 03.06.67, 21:03 UT. Впереди полыхала голубоватая звезда Райнштерн — маленькое скромное солнце, удерживающее всего две планеты. Совсем крошечный, тускло-серый Штайн и небольшую, ярко-зеленую Лорелею.
Эта планета оказалась поразительно красивой. Пожалуй, самой красивой из всех, что когда-либо посещал Троост. Даже великолепный Авалон смотрелся не так великолепно.
Две миниатюрные ледяные шапки на полюсах истекали могучими реками. На Лорелее не было океанов как таковых, но недостатка в воде не ощущалось. Миллионы больших, средних и малюсеньких озер были связаны речными артериями, и из космоса планета смотрелась сверкающим изумрудом со множеством сапфировых прожилок. Все покрывала растительность — пышные леса, заливные луга, душистые болота…