Зверь
Шрифт:
обращаясь, каждый раз, когда хотела показать мне что-то, на что я ДОЛЖНА была
обратить внимание.
Так как ей было всего шесть, это происходило довольно часто. Она хотела обсудить
каждую минуту глупого мультика. Кристал пыталась проделать то же самое со своей
матерью, но Кэнди в основном игнорировала ее, пока копалась в телефоне. Я старалась не
смотреть на эту женщину. Кэнди была довольно хорошей мамой. У нее была работа, своя
личная жизнь, и иногда
детей.
Я попыталась сделать вид, что не почувствовала стойкий запах сигарет, которым
пропахли волосы Карлы. Пока они жили с нами, Кэнди, по крайней мере, не курила в
доме.
В этот раз это не заняло у моего отца много времени.
Что... не утешало.
Он был на нуле некоторое время. Я имею в виду, что отец оплачивал свет и еду,
которая стояла на столе, когда приезжали девочки, в этом плане он был крайне
щепетилен, но кое-что осталось. Он не потрудился убрать пустые обертки из-под
фастфуда в своей машине и не подмел пепел, что покрывал крыльцо. Это было последним
в списке его дел, который я не видела уже несколько недель.
Не то, чтобы мне было до этого какое-то дело.
Моя жизнь была только моей жизнью, и это было неизменно.
Отец ворвался через дверь с взрывной энергетикой, которую так любила остальная
троица. Они повскакивали со своих мест, чтобы столпиться вокруг него, обнимать и
нежиться в лучах его очарования и энергии, которые он излучал. Хотела бы я сделать то
же самое, но... я устала. Просто... устала. Я никак не могла собраться с силами, которые
требовались для того, чтобы встать и начать притворяться.
— Я не хотел скупить весь магазин, так что... — отец медлил, а девочки смотрели
широко распахнутыми глазами, как он копается в пакете из продуктового магазина. — Я
купил мороженое в батончиках. Как вам такое? Это то, что удовлетворит каждого?
Карла и Кристал побежали на кухню, их светлые волосы развивались за спинами.
Кристал была старше, ее волосы соломенного цвета с темными прядями, почти доставали
ей до пяток. Карла остановилась и нахмурилась, а затем тяжело вздохнула и встряхнула
блондинистой гривой.
6
— Не справедливо, — сказала она. — Ты всегда побеждаешь.
Я встретилась глазами со старшей из сестер и послала ей взгляд, говорящий: «Будь
умницей».
— Я не могу дотянуться до тарелок, — сказал Кристал. — Но если я подсажу тебя
немного, мы сможем сделать это вместе, договорились?
Как только они достали миски,
взглянула на меня и ухмыльнулась. Я отвесила ей поклон и подняла вверх большие
пальцы. Последний раз, когда мы виделись, у нас состоялся долгий, личный разговор о
том, что Кристал должна помогать младшей сестре в некоторых делах, чтобы позволить
ей почувствовать, что она способна на большее.
Тяжело быть шестилеткой.
— А что ты принес Табби? Табби тоже нужно угощение! — настаивала Карла.
Мое уныние ни в коей мере не могло противостоять обожанию и заботе со стороны
моей младшей сестры. Я встала.
— Я в порядке, однако, спасибо.
— Я купил ей немного леденцов, — произнес отец. — Новый сорт. Вот, малышка,
лови.
Я поймала их на автомате, пока продолжала стоять на месте и тупо смотреть на него.
Он купил что-то и для меня тоже? Действительно?
— Они розовые, — закричали девчонки. — Розовые, розовые, розовые! Конфеты
принцессы! Можно, мы тоже будем их есть?
— Нет, извините, — ответила я. Ну, конечно. «Плохим парнем» должна стать я. —
Они для взрослых. Леденцы… кушать трудно! Вы можете подавиться, если засмеетесь,
пока у вас во рту будет конфетка или попытаетесь раскусить и сломаете об нее свои зубки.
С леденцами нужно быть очень осторожным.
— Не справедливо, — выдала Кристал. — Она даже ничего не просила. Почему ты
принес ей то, чем она не может поделиться?
Неожиданно на мою защиту встала Кэнди, пока я прятала конфеты в карман.
— Табби — твоя сестра, но она на десять лет старше, — сказала мачеха. — Пусть
Табита ест некоторые вещи, которые предназначены только для взрослых. Когда ты здесь,
она играет с тобой в игры по десять часов в день. Дай ей, черт возьми, передохнуть.
Я улыбнулась своей мачехе.
— Спасибо, — спокойно сказала я. На полном серьезе.
Она не смотрела на меня.
Не знаю, чем было вызвано внезапное сочувствие с ее стороны, но я боялась сказать
что-нибудь еще, что нарушило бы хрупкое перемирие.
Когда отец добрался до кухни, то остановился.
— Ты оставила посуду для меня? — крикнул он через плечо.
Я знала этот тон.
Дерьмо.
— Нет, сэр, — сказала я.
— Для Кэнди, что ли? Или для Карлы? — прокричал папаша.
Я покачала головой.
— Нет, сэр, — повторила я.
Я хотела посмотреть телевизор со своими сестрами. Разве это было чем-то, черт
возьми, ненормальным?
— Табита, иди за мной, — приказал он. — Мы должны поговорить об уважении. Я