Зверь
Шрифт:
Лусия фыркнула. Расстроить! Интересно, как сильно расстроилась бы герцогиня, если бы Лусия рассказала ей, как пробиралась в Мадрид под городской стеной, как ее продали на аукционе Могильщику, как она жила в Пеньюэласе, как убили Элоя, как Педро перерезали горло, как она воткнула булавку в загривок верзилы и убила его…
— Мне не нравится, когда со мной обращаются как с маленькой. В статье есть что-нибудь о Звере?
— Откуда в тебе это упрямство?
В статье говорилось о найденной в горле Берты эмблеме — на ней было то же изображение, что и на украденным перстне, и еще
Ана боялась реакции Лусии. Ведь девочка обязательно подумает о том, что такая же участь ожидает ее сестру, если не удастся найти ее в ближайшее время. Однако, подняв голову, она увидела, что лицо Лусии остается непроницаемым.
Девочка словно прочитала ее мысли.
— Я не собираюсь плакать, пока не найду Клару, — заявила она. — Тогда и поплачу, но уже от радости.
Прошло два часа, Диего так и не вернулся, и Ана Кастелар, уходя, вылила на Лусию целый поток наставлений: никуда не выходить, не шуметь, никаких глупостей наподобие решения обрить голову… Оставшись одна, Лусия стала рыться в вещах репортера, но единственное, что вызвало у нее интерес, — это его бумаги. Упоминал ли он в какой-нибудь из своих статей Клару? Ана вполне могла умолчать об этом. Лусия жалела, что еще не научилась читать, и пообещала себе: когда все закончится, она попросит Ану учить ее дальше. Она будет стараться, и однажды сможет понимать все, что написано в книгах.
Лусия задремала на кушетке, балансируя между реальностью и миром фантазий, рядом с ней парили Клара и Элой. Она знала, что не может вернуть Элоя из мира снов, но отказывалась верить, что там останется и ее сестра. «Ты жива!» — кричала она Кларе во сне и запрещала ей летать над призрачным Мадридом вместе с Элоем.
Ее разбудил стук в дверь. Ей стало страшно. А что, если это гвардейцы узнали, где она прячется? Но из-за двери послышался знакомый голос.
— Я знаю, что ты здесь. Вчера я разговаривала с Диего Руисом.
Лусия повернула ключ. Сеньора де Вильяфранка, поспешно войдя, закрыла за собой дверь.
— Не волнуйся, меня никто не видел, и я точно знаю, что ты сейчас одна. Тебя ищут. Я не буду спрашивать, ты ли убила этого злосчастного Марсиаля Гарригеса, мне до него нет никакого дела. Мне его не жаль — жаль только, что после смерти Кандиды тебе пришлось работать в доме Львицы.
— Где перстень, который вы забрали у моей сестры? Он наш.
Сеньора достала драгоценность из кошелька. Золотой перстень с двумя скрещенными молотами блеснул у нее на ладони. Лусия схватила его. Она не знала, в чем сила этой вещицы, но не сомневалась, что, если бы она не украла ее из квартиры на улице Каррера-де-сан-Херонимо, их с Кларой жизнь сложилась бы по-другому.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что я собиралась обмануть твою сестру. Я лишь хотела получить за него больше денег, ведь я знаю, что вы очень нуждаетесь. Ростовщик пытался обмануть Клару, а на аукционе я бы могла выручить за него вдвое больше денег.
— Какое совпадение, что вы оказались у ростовщика
— Чаще, чем мне хотелось бы. Я приходила, чтобы выкупить кулон, который одна отчаявшаяся женщина продала ростовщику за бесценок.
Объяснение показалось Лусии правдоподобным. Но стоит ли ей во всем доверять этой сеньоре? Она повертела перстень в руке. Если бы та желала Лусии зла, то привела бы сюда гвардейцев. Однако Лусия чувствовала: из-за этого перстня она оказалась втянута в какую-то игру, но правила ей неизвестны.
— Почему же вы не продали перстень?
— Потому что заметила, как странно он действует на людей. Пробуждает в них жадность и страх.
Инмакулада де Вильяфранка не могла объяснить тревогу и неприязнь, которые вызывала у нее эта безделушка. Перстень будто обладал скрытой силой — и, как подсказывала ей интуиция, силой вовсе не доброй.
— Это правда, что твою сестру похитил Зверь?
— Да, но она жива, и мы ее найдем.
Лусия повторяла это снова и снова — главным образом для того, чтобы убедить саму себя. Что-то отталкивало ее от этой сеньоры — в ее манерах, тоне и даже в участливом взгляде было что-то лживое. Это ощущение не оставляло Лусию с тех пор, как она впервые увидела эту даму в Пеньюэласе, рядом с матерью. С Кандидой сеньора де Вильяфранка держалась так, как ведут себя люди, осознающие свое превосходство.
— Что ты сделала со своими прекрасными волосами?
— Мне не хочется говорить о волосах.
— Бедняжка, сколько же тебе пришлось пережить! — Сеньора де Вильяфранка попыталась погладить Лусию по бритой голове, но та увернулась, как угрюмая кошка.
— Кольцо вы вернули, теперь можете идти.
— Почему ты дичишься? Я ведь только хочу помочь.
— Я не просила у вас помощи.
— Но твоя мама просила. Она взяла с меня слово, что я не оставлю вас одних. А я свое слово держу.
— Мама умерла, ей теперь все равно. Вы нам ничего не должны.
— В моем доме тебе будет лучше. Я обеспечу тебя всем необходимым и стану заботиться о тебе, как подобает заботиться о девочке твоих лет.
— Я уже давно не девочка.
— Перестань, Лусия, не упрямься. Пойдем со мной.
— Диего меня не обижает и помогает искать Клару.
— Я не хочу сказать ничего плохого об этом репортере, но со мной тебе будет проще. У меня есть друзья среди министров.
— Рада за вас. Надеюсь, вы хорошо проводите с ними время на всяких приемах. А теперь уходите, пожалуйста. Вы вернули мне перстень, а значит, с моей матерью и Кларой вы в расчете.
Лусия заметила, как огорчилась сеньора де Вильяфранка. Она и сама понимала, что ведет себя грубо.
— Спасибо вам за то, что хотите помочь, но можете идти со спокойной душой. Мне здесь хорошо.
Сеньора де Вильяфранка сокрушенно кивнула. Она знала: давить на Лусию бесполезно. Она уже открывала дверь, чтобы уйти, когда на пороге появился Диего Руис.
— Вот так сюрприз, — вместо приветствия проговорил он.
— Я принесла перстень. Надеюсь, вы сумеете использовать его с толком.