Зверь
Шрифт:
— Не очень-то справедливо обошлась с тобой жизнь, если даже работу в публичном доме ты считаешь удачей.
— Львица по-своему заботилась обо мне. Дочь Дельфины, Хуана, сейчас, наверное, там же, где Клара. Вдруг мы найдем их обеих?
Окрыленная новой надеждой, Лусия принялась фантазировать, как они разыщут похищенных Зверем девочек. В этой истории было все: раскаявшийся подельник Марсиаля Гарригеса, ключница, изучившая каждый закоулок крепости, где были заперты девочки, путешествие по лабиринту, спроектированному безумным архитектором. Диего, Ане и Лусии в конце концов удалось найти Клару и Хуану. И всех девочек, ожидавших
— Когда все закончится и ты выучишься грамоте, обязательно запиши эти истории. Мы договоримся, чтобы их опубликовали, Диего тебе поможет, и ты разбогатеешь. Станешь вторым Сервантесом.
— Но с двумя руками.
Обе засмеялись. Лусия только вчера узнала о существовании писателя Сервантеса, автора «Дон Кихота», у которого не было руки. Она и представить себе не могла, что некоторые люди занимаются писательством и получают за это деньги, хотя слышала, что именно так зарабатывает себе на жизнь Диего.
Ане пришлось уйти: ее ждали в лазарете Вальверде, но она обещала прийти завтра и продолжить обучение.
— Когда вернется Диего, попроси его прислать мне весточку.
Ана не подавала виду, но Лусия знала, что она волнуется. Диего сутки не появлялся дома, не пришел даже ночевать — такого никогда еще не бывало. Вчера он ушел, забрав перстень, и с тех пор от него не было никаких вестей. Несмотря на выдумки Лусии, обеих тревожило предчувствие: с Диего наверняка что-то случилось.
Ана ушла, а Лусия старалась не думать о плохом: может, Диего день и ночь занимается расследованием и вот-вот освободит Клару. Может быть, сейчас раздастся стук в дверь, она откроет и увидит Диего и Клару. Время ползло слишком медленно, и Лусии приходилось чем-то себя занимать, чтобы не впасть в отчаяние. Она снова попыталась прочитать статью, которую Диего писал перед уходом. Но, хотя она уже узнавала отдельные буквы, в слова они еще не складывались. Она могла разобрать только: «Зверь», «убийца», «ритуал» — и ей становилось очень страшно за Клару, а в голове возникали картины, похожие на ночной кошмар.
Услышав, как в замочной скважине поворачивается ключ, она забыла, что обещала Диего спрятаться, если не будет уверена, что пришел именно он, и помчалась к двери.
— Диего!
Но вошел не Диего, а полицейский с повязкой на глазу, который гонялся за ней в том приюте. Он ее нашел и теперь арестует. Куда бежать, если единственный выход — дверь, которую он перекрыл?
— Я знал, что ты здесь, — процедил он сквозь зубы.
Лусия попятилась вглубь комнаты, выставив перед собой руки. Отступая, она жалобно умоляла:
— Нет-нет, пожалуйста, не сажайте меня в тюрьму! Я должна найти сестру. Если бы я не убила Зверя, он убил бы меня…
— Диего мертв, на него напали.
По дороге Доносо обещал себе найти менее жестокие слова, но в последний момент не смог смягчить правду. Возможно, причиной была не только его растерянность, но и то, что, объявляя о смерти друга так резко, он мстил девчонке за то, что она задурила Диего голову своими выдумками.
— Как? Кто напал?
— Неизвестно. Его нашли неподалеку от арены для боя быков. Возможно, грабители…
Но Лусия была
— Это Зверь, — решительно сказала она.
— Зверь мертв! И чтобы я больше не слышал этого слова! — яростно крикнул Доносо.
Лусия отступила еще на шаг, испугавшись, что полицейский сейчас влепит ей пощечину. Налетев на кровать, она упала на листы с незаконченной статьей Диего. На слова, которые пыталась прочесть и которые до сих пор плясали у нее перед глазами. «Убийца», «тайное общество», «перстень», «девочки».
Доносо взял себя в руки. Громко сопя, он принялся расхаживать по комнате, будто что-то искал. Он заглядывал во все ящики, рылся в письменном столе. Наверное, лучше было бы промолчать, но она не смогла сдержаться:
— А если этих Зверей много?
— По мне — пусть разорвут в клочья всех девочек Мадрида. Я тебе уже сказал: тема Зверя закрыта. Если еще раз о нем услышу, выбью тебе зубы.
Лусия почувствовала, что перед ней разверзлась пропасть. Сначала Элой, теперь Диего. Как будто от нее исходила смертельная зараза, поражающая любого, кто к ней приближался, любого, к кому она испытывала добрые чувства. Элой, застенчивый мальчик с синими глазами, пришедший ей на помощь, хотя они даже не были знакомы. Диего, по-отцовски заботившийся о ней, уступивший ей кровать и маявшийся по ночам в кресле, обнимавший ее с сочувствием, какое проявляла к ней только мать, и обещавший, что сделает все, чтобы ей помочь. Теперь и Элой и Диего стали пищей для червей.
Пропасть становилась все глубже, и Лусия почувствовала соблазн шагнуть в нее, упасть, разбиться вдребезги. Горячие слезы обжигали глаза. Но навстречу боли, которой она готова была сдаться, поднялось воспоминание о сестре, о том, как пахла ее нежная кожа, когда они обнимали друг друга. Лусия не имела права сдаться. Нет, нужно продолжать бороться. Она не станет плакать. Время оплакивать погибших еще не пришло.
— У него был при себе перстень? Он забрал его перед уходом.
Единственный глаз Доносо впился в нее, как кинжал. Она не боялась оплеух — ей нужно было узнать как можно больше о смерти Диего: эти сведения могли помочь ей в поисках сестры.
— Нет, не было. Единственное, что у него было, — это дырка в животе. Понимаешь, что это значит? Это значит, что человек медленно истекал кровью. Некоторым везет, и они сразу теряют сознание от боли, но мы не знаем, повезло ли Диего.
— Ты не хочешь выяснить, кто убил твоего друга?
А Диего действительно был его другом, Лусия видела это по горестному выражению лица одноглазого.
— Это все из-за перстня, — сказала она.
— Это все из-за тщеславия! Вот что убило Диего. Он воображал, что справится с тем, что сильнее его. Сильнее любого из нас. Этот перстень не для таких, как мы, понимаешь, соплячка?
Лусия тоже ненавидела перстень. Если бы можно было повернуть время вспять, она даже не взглянула бы на ту балконную дверь на Каррера-де-Сан-Херонимо, не стала бы обворовывать мертвого священника, а значит, не наткнулась бы на футляр с перстнем. Она успокоила бы испуганную сестру каким-нибудь другим подарком: сучком или камешком необычной формы, красивым опавшим листом. И Клара была бы сейчас рядом. Но оглядываться назад и мысленно переписывать прошлое бесполезно. Время течет в одном направлении. И Лусия не будет стоять на месте, она не сдастся, как сдался одноглазый.