Зверь 4
Шрифт:
Вот и сейчас, лежа на спине с закрытыми глазами, я уже прикинул, чем буду заживлять рану и как можно быстрее восстановить рассеченные мышцы. Странным было то, что я не слышал гула голосов студентов. Неужели всем пофиг на то, что в их старосте сделали незапланированную дырку?
Да ещё и пахло… Пахло не матами, а свежей травой и полевыми цветами. От кого так могло пахнуть? И что это за духи такие? Надо будет Маринке подарить, ей вроде такие нравятся.
— И долго ты ссссобралсссся тут лежать? — послышался мелодичный женский голос в котором явственно звучали шипящие нотки.
— А
— Ты хоть бы глаза открыл, для приличия, — ответил мне тот же голос.
— А я голый?
— Нет.
— Тогда открою. А то ведь я стеснительный до крайности, — хмыкнул в ответ и открыл глаза.
Нет, шорты, футболка и кроссовки всё также были на мне. Вот только я был где-то не там!
Вместо спортивного зала я находился на разномастном ковре из растений и цветов. Этот ковер устилал огромный зал с витыми колоннами, здоровенными канделябрами, обилием зеркал и россыпью разноцветных драгоценных камней, вкрапленных во всевозможные места. Свежий ветерок шевелил воздушные занавеси на приоткрытых окнах, за которыми раздавался далекий щебет птиц.
Шустрые белки перескакивали с канделябра на канделябр и поправляли горящие свечи. А одна из белок сидела возле большого трона внутри хрустального теремка. Она, приплясывая, щелкала блестящие желтые орешки, вываливая из них зеленые зернышки в раструб, уходящий под пол. Я невольно уставился на неё, а ведь это она золотые орешки щелкала! Да! И ядрышки из изумрудов!
Чудеса, да и только! За полминуты она могла нащелкать на покупку небольшого городка, а за полчаса и вовсе какое-нибудь государство скупить вместе с согражданами.
Привидится же такое. Неужто я сплю?
Ой, блин! Нет, не сплю. И щипать себя вовсе не нужно было. Когда же с усилием оторвал взгляд от охреневшей белки, то уставился прямиком в зеленющие глаза сидевшей на троне девицы. И должен сказать, что белкины изумруды ни в какое сравнение не шли с цветом глаз этой красавицы. Они были похожи на заросшее ряской болото в солнечный день, когда думаешь, что там мелко, а проваливаешься с головой и нет никаких сил выбраться наружу.
Мало того, что её глаза завораживали, манили и тянули, так ещё и обнаженное тело было под стать — идеальное, ровное и гладкое. Я даже невольно сглотнул, любуясь совершенными формами.
— Говоришшшшь, что сссстесссснительный, а ссссам глаз не отводишшшшь, — промурлыкала девушка на троне.
— Так есть на что посмотреть. Редко когда такую красоту увидишь, — совершенно серьезно ответил я.
— Да? Хорошшша ли я, ведьмак? — черноволосая девушка грациозно поднялась с трона и потянулась, раскрываясь во всей красоте.
К этому всему она ещё и покрутилась вокруг своей оси, давая моим глазам насладиться открывающейся красотой. Да уж, посмотреть было на что…
— Хороша, — невольно сглотнул я, а потом взял себя в руки. — Так ты для этого меня сюда притащила? Чтобы самотвердиться?
— Нет, не для этого… У меня к тебе дело, ведьмак Эдгарт, — проговорила красавица. — И дело очень важное…
— А ты кто вообще, позволь поинтересоваться? С кем имею честь?
— Кто я? Меня одни называют Королевой
Я сглотнул, но уже по другому поводу:
— Марена?
Красотка ласково улыбнулась, но почему-то от её улыбки меня прошиб холодный пот:
— Как ведьмак, ты знаешшшь меня под этим именем. Да, она ссссамая…
Марена (Морена, Мара, Моржана или Морана) у славян считалась богиней зимы, царицей смерти и ночи. Под ее влиянием находился мир нави и подземные обитатели. Правила Марена не одна. С ней всегда был рядом верный помощник — Кощей. Они оба стояли на страже миров яви и нави, помогали душам умерших перейти в иное измерение. Встречали усопших на Калиновом мосту у реки Смородины и провожали в дальний путь.
Вот только Кощей зачем-то задумал всех из дальнего пути вернуть обратно, а Марена? Она сейчас помощница или противник?
Не зря же она меня к себе вытащила. Явно не просто так…
Да и удар Лаврина не мог отправить меня так далеко. Ведь была всего лишь царапина.
— Зачем я тебе понадобился, Королева смерти? — спросил я у неё.
— Давай-ка я лучшшшше начну сссс ссссамого начала, — проговорила Марена.
Тут я позволю себе привести краткий пересказ её монолога, чтобы не затруднять вас шипением, сопением и прочими прелестями речевых оборотов.
Марена начала с того, что описала многообразие миров и вселенных. Она описала их как шары, нанизанные на одну общую нить. Что-то вроде бус. И вот однажды в одном из миров простого мальчишку по имени Алекард бросили его товарищи. Да, вот прямо в самом натуральном виде бросили. Можно даже сказать — киданули. Он как-то нашел в глубоком дупле огромной секвойи полузаброшенный улей с медом. Чтобы спуститься туда, ему понадобилась помощь товарищей.
Конечно же у него оказались «верные» друзья, такие же, как и он, оборванцы. Два друга помогли Алекарду спуститься вниз, а потом, когда мед был вычерпан, решили, что на двоих вырученная сумма делится проще, чем на троих. Так они и оставили мальчишку внутри дупла, идущего глубоко под землю.
И сдох бы мальчишка от голода и ночных холодов, но заметил он под собой маленькую щелочку, сквозь которую пробивался свет. Начал копать да в скором времени выкатился в подземный мир, в королевство Марены. Она сперва хотела его отправить к остальным мертвым, но тот взмолился о жизни. Рассказал о людском предательстве и о том, как его подставили те, кого он считал почти братьями.
Усмехнулась тогда Марена, мол, не удивил человек своими речами. Человеческое предательство может далеко зайти, а если маячит большая прибыль, то и вовсе продлиться бесконечно. Скучно было ей одной стоять на Калиновом мосту, вот она и взяла к себе Алекарда. Дала ему новое имя — Кощей, потому что худой был настолько, словно состоял из одних костей.
Стали они править вместе в подземном мире. Со всех миров стекались умершие души, а Марена с Кощеем переправляли их через Калинов мост. Всем тем, кому на роду было написано скоро прийти на Калинов мост, они отправляли весточки во снах. Догадливые люди даже стали называть их «кошмарами», от начальных имен властителей темного мира.