Зуб кобры
Шрифт:
Икэда побледнел еще сильнее. А я не знал, радоваться мне или огорчаться происходящему. Взяв руку Кунти, осторожно поцеловал ее теплые пальцы.
Она вздрогнула, но руки не убрала; ласково погладила меня по щеке.
— Идем отсюда, любимый! Здешнее общество вредно для твоего здоровья! Эти костоломы совсем не умеют разбираться в людях. И за что только правительство платит им такое жалование!
Она явно стремилась унизить Икэду, и ей это, видимо, удалось: он побагровел до кончиков ушей, но не осмелился перечить девушке.
Я
У подъезда ждал ее магнитор без водителя. В последний момент я оглянулся на мрачное здание, где провел несколько тревожных часов. Оно громоздилось над всем остальным городом серой безмолвной скалой, загораживавшей пылавшее на раскаленном небе солнце.
Машина остановилась у обрывистого откоса. Внизу шумел океан. Волны в барашках пены набегали на отлогий берег. Их шум напоминал аккорды величественной симфонии, воспевающей уверенное восхождение человека на вершины познания. Совсем, как на Земле!
Я взглянул на Кунти.
— Что все это значит? Ты можешь мне объяснить?
— Разве ты не читал моего письма? — Девушка грустно посмотрела на меня.
Только сейчас я вспомнил про ее письмо. Поискал в карманах; достал слегка помятый конверт. Из него выпал сложенный вчетверо листок желтой бумаги. Крупный, немного детский, ровный почерк:
«Опасайся моего отца. Он тебе не совсем доверяет».
Внизу стояло всего две буквы: «К.С.»
Я посмотрел на девушку.
— Как же так? Ты же сама мне вчера сказала, что я понравился ему?!
— Понравился, — согласилась Кунти. — Но ты не знаешь моего отца. Он не доверяет никому и ничему, кроме, разве что, себя. Это человек, привыкший перепроверять все и всех, прежде чем допустить их в свою жизнь. Если бы ты знал, сколько это доставляет мне хлопот! Стоит мне только познакомиться с кем-нибудь вне поля его зрения, как тут же начинаются подобные проверки и слежка за этим человеком. Отец держит большой штат охраны и секретной службы, платит им огромные деньги. К тому же у него много связей в правительстве, поэтому от него ничего не может ускользнуть. Одну мою подругу это довело до истерики, и она на месяц слегла в больницу.
Кунти немного помолчала. Потом заговорила снова.
— Я предвидела эту проверку, но не предполагала, что отец на сей раз решит воспользоваться услугами секретной правительственной службы.
Я задумался, слушая ее. Вряд ли служба безопасности Сообщества стала бы оказывать Кресу Садору содействие только потому, что он богат и влиятелен. Несомненно, за всем этим стоит какой-то государственный интерес. Но какой? Возможно, наши предположения о связи «Лидера» с секретной программой правительства Сообщества не так уж безосновательны? Если вдуматься, то все говорит именно за эту версию.
— Как же тебе удалось освободить меня? — удивился
— Это было не так трудно сделать, — грустно усмехнулась она. — Такие люди, как Икэда, всегда зависят от богатых и сильных мира сего. Это только в фильмах они благородны и неподкупны, а в жизни ради денег готовы на любую подлость. Нужно лишь назначить цену побольше, и они тут же сменят хозяев… Разве тебе подобное незнакомо?..
Она внимательно посмотрела на меня.
— Я далеко не богат и не знатен. Вряд ли кто-то будет в угоду мне продавать своих хозяев… И сколько же ты заплатила за мою свободу?
— Разве это имеет какое-то значение? — отмахнулась Кунти. — Для меня это ровным счетом ничего не стоило.
Она замолчала. Некоторое время я смотрел на нее, потом спросил:
— Кунти! Почему ты мне говоришь все это?
— Потому, что ты… — Она замялась. — Ты мне симпатичен… — Девушка опустила глаза. Затем с надеждой выпалила: — Ведь ты из Трудового Братства? Правда?
На меня словно выплеснули ушат холодной воды.
— С чего ты взяла?.. Что за чушь?!
Кунти нахмурилась.
— Не знаю… Мне трудно объяснить… Я поняла это еще тогда, у ресторана. Твой поступок… когда ты спас меня от этих негодяев… У нас бы никто так не поступил. Ну, понимаешь? Не стал бы рисковать жизнью из-за какой-то там девчонки.
Я молчал. Теперь я, наконец, понял, где допустил ошибку. Кунти искала моего взгляда, но я избегал смотреть ей в глаза.
— Миран, не обманывай меня! Я же чувствую, вижу, что ты какой-то странный…
— Почему это «странный»?
Она посмотрела мне в глаза очень серьезно. В зрачках мелькнуло сожаление.
— Неужели… неужели я ошиблась? Или ты просто не доверяешь мне?.. Хорошо! — Она выпрямилась, как перед решительным испытанием. — Я открою тебе одну тайну. Я дала слово чести не выдавать этого, но тебе я скажу. Может быть, тогда ты начнешь доверять мне? Ты когда-нибудь слышал о повстанцах?
— Повстанцах? Кто это такие?
— Возможно, тебе более привычно именовать нас мятежниками? Да, да! Мы те самые мятежники, которых постоянно ищет полиция, устраивая повсюду облавы! Мы и есть несмирившиеся.
— Не смирившиеся с чем?
— С режимом угнетения! С жестокостью и произволом правителей Гивеи! С несправедливостью, царящей повсюду!
Кажется, я начал понимать ее.
— Значит, ты действуешь с ними заодно?
— Да. Нас не так уж много, но наши отряды есть по всей планете, и мы боремся! Мы верим в то, что наша борьба рано или поздно завершится победой… Правда, мы пока мало что смогли сделать. У правительства есть все, чтобы остановить нас: армия, полиция, секретная служба. Они хорошо вооружены и обучены, поэтому мы можем пока лишь давать им понять, что они не безнаказанны в своих злодеяниях, что народ не спит и готов подняться снова!