Зуб кобры
Шрифт:
— Ну хватит! — нетерпеливо воскликнула Кунти. — Опять эти твои нравоучения? — В ее голосе зазвучали повелительные нотки.
— Как будет угодно госпоже! — Китаец поклонился еще ниже.
— Все меня учат! — недовольно проворчала Кунти. — Идемте, Миран! — Она взяла меня за руку, направляясь в дом.
— Господин пришел в гости к госпоже? — спросил китаец, выпрямившись.
Он, не отрываясь, глядел на девушку, но я ясно ощущал его пристальный взгляд на себе. Мне были хорошо знакомы подобные возможности.
— Да, это мой гость! Ты должен
Мне показалось: еще секунда, и она топнет ножкой от возмущения.
Китаец снова поклонился, на этот раз мне.
Кунти фыркнула и крепче сжала мои пальцы. Стеклянные двери отворились, и мы вошли в дом. Хотя в темноте наружные габариты здания и выглядели весьма внушительно, я не предполагал, что внутри помещения могут быть такими большими.
Мы оказались в просторном зале. Стены его были в опаловых, жемчужных и оранжевых разводах, складывавшихся в образующие перспективу узоры. Пол и потолок из прекрасного полированного камня отливали мягким жемчужным блеском в розоватом свете больших, продолговатых, похожих на морские раковины, плафонов. Над залом выступал балкон с двумя широкими боковыми лестницами.
По одной из них нам навстречу спускался сам хозяин дома, попыхивая сигарой. Садор был одет в дорогой, элегантный костюм из светло-серой материи и строгую черную сорочку.
У меня сложилось впечатление, будто он только что приехал с какого-то званого приема, где весь вечер обхаживал глуповатых светских дам.
Кунти обрадованно заулыбалась ему:
— Ой, папа! Ты уже дома? А мне казалось, что ты задержишься на этом обеде до вечера!
Садор остановился около нас. Выпустив облачко горьковатого дыма, иронично произнес:
— А мне казалось, что вечер давно уже наступил! Ты опять удрала в город без охраны?! — в голосе его сквозило недовольство. — Сколько раз я говорил…
— Папа! — оборвала его Кунти. На лице ее появилось насмешливо-холодное выражение, как тогда, в ресторане «Волшебный Гарем».
Садор моментально почувствовал нависшую над ним опасность и нервно задымил сигарой.
— И перестань курить! — поморщилась Кунти. — Ты прекрасно знаешь, что я не выношу, когда при мне курят!
Садор, после минутного раздумья, бросил окурок прямо на пол и затушил его каблуком ботинка.
Кунти сменила гнев на милость. Улыбнувшись, повернулась ко мне:
— Миран! Познакомься, это мой отец. Пап, это Миран. Помнишь тот вечер в ресторане? Это он тогда спас мне жизнь… и не только тогда, — смущенно добавила она, бросив на меня быстрый взгляд.
— Кто это такой, Миран? — казалось, Садор не слышал ее слов. Он даже не взглянул на меня.
Кунти тут же нахмурилась.
— Миран служащий компании «Кирон Делукс» и мой хороший друг!
Садор молча окинул меня оценивающим взглядом.
Я поклонился ему и, стараясь отчетливо произнести каждую букву, представился:
— Меня зовут Миран Бедаро. Агент по внешним связям «Кирон Делукс», если угодно.
Мои
— Папа! В конце концов, я могу рассердиться на тебя по-настоящему! — Глаза девушки сузились еще больше; взгляд стал холодноватым и властным.
Это произвело должное впечатление на Садора — он встрепенулся, словно ожил. Быстро произнес:
— Да, да! Дочь, кажется, говорила мне о вас что-то. Могу сказать, что ваш поступок заслуживает похвалы. Нынешняя молодежь не очень утруждает себя подобным проявлением благородства… Не правда ли, Саку? — Он обернулся к китайцу, неслышно подошедшему к нам и остановившемуся за моей спиной.
Я понял, что хозяин «Лидера» скуп на похвалы. Он слишком осторожен и умен, чтобы вот так вот заводить знакомства со случайными людьми с улицы, пускай даже и спасшими жизнь его дочери. Вот Кунти совсем другое дело, и в своей игре мне нужно делать ставку именно на нее.
— Сегодня чудесный вечер, не правда ли? — вздохнул Садор.
— Замечательный, — согласилась с ним Кунти и прищурилась, что означало, видимо, многое.
Заметив это, Садор болезненно поморщился и предложил пройти в гостиную.
Откуда-то появилось несколько слуг, а в гостиной оказался богато накрытый стол, с множеством изысканных блюд. Хозяин дома пригласил меня отужинать с ними, на что я, конечно же, не стал возражать. Садор уселся во главе стола, а мы с Кунти расположились по обе стороны от него.
Как и в ресторане, китаец-телохранитель остался стоять за спиной своего хозяина и лично ухаживал за ним во время ужина. Остальные слуги стояли в отдалении, не смея подойти к столу, и только по незаметным знакам Кунти время от времени кто-то из них подкладывал мне в тарелки какого-нибудь деликатеса.
Кунти, казалось, была в восторге при виде того, как я ем, хотя и старалась это скрыть.
Беседа за столом не шла. Крес Садор изредка задавал односложные вопросы о моей работе, но сам слушал невнимательно и, казалось, был полностью поглощен едой. Его обманчивое безразличие вначале чуть не ввело меня в заблуждение, но я вовремя спохватился и понял, что равнодушие это деланное. На самом же деле он внимательно наблюдает за мной — за тем, как я ем, что говорю, как улыбаюсь, — словно хочет поймать меня на какой-то оплошности. Все это очень напоминало строгий экзамен.
Я слушал Кунти, которая болтала всякие пустяки, ухаживал за ней, стараясь выглядеть беспечным и спокойным и в то же время подкрепить свои подозрения, изредка бросая быстрые взгляды на отца девушки. Но он по-прежнему не обращал на меня никакого внимания, хотя ощущение пристального взгляда, остановившегося на мне, не проходило, а только усиливалось.
Какую игру он затевает? Пока я размышлял над этим вопросом, ситуация резко переменилась. Неожиданно, в конце ужина, Садор с улыбкой на лице предложил мне выкурить с ним сигару в курительной комнате и сыграть на бильярде.