Зуб кобры
Шрифт:
Икэда почти добродушно улыбнулся мне тонкогубым ртом; кивнул охраннику:
— Проводите господина.
Я посмотрел на улыбающегося Икэду и вышел. Охранник провел меня через длинный, пустой, сверкающий металлом коридор. Замелькали ряды дверей с номерами. В конце коридора была решетчатая дверь. С другой стороны решетки — два робота-караульных.
Сопровождавший меня охранник достал электронный ключ; вставил его в кодовый замок — решетка сдвинулась в сторону, уходя в стену. Роботы остались стоять неподвижно.
Мы
Двери были без ручки и открывались специальным ключом, который был у охранника. За дверьми оказалась обычная кабина лифта. Охранник слегка подтолкнул меня, закрыл за собой двери и нажал кнопку на стене кабины. Лифт стал плавно опускаться.
Почему-то ожидая подъема, я схватился за поручень на стене, чтобы не упасть. Охранник опасливо потянулся к кобуре с пистолетом, косясь на меня, но потом передумал. Успокоившись, я расслабился и стал изучать бесстрастное лицо охранника.
«Что ж, последуем совету Икэды и обдумаем свое дальнейшее поведение. Что же все-таки произошло? Вот уже девять дней, как я в Сообществе, и вдруг этот арест. В том, что это проверка, я уже не сомневался. Но чем она вызвана?.. Секретные службы Сообщества заинтересовались мной в тот самый момент, когда я почти вплотную подошел к выполнению поставленной задачи… Постой! А нет ли здесь связи? Ведь до встречи с Кунти все было спокойно».
Я тяжело вздохнул. Опять все сходится на этой девушке! А мне так не хотелось думать о ней плохо.
Кабина лифта остановилась. За открывшимися дверцами снова тянулся длинный коридор с нумерованными дверьми. Охранник провел меня по нему и остановился в самом конце. Открыл железную дверь.
Я вошел в камеру, и дверь за мной сразу же закрылась. Да, влип же я в историю! Интересно, что бы сказал Громов, узнай он сейчас, что со мной произошло?
Я осмотрелся. Белые, крашеные стены и каменный пол производили угнетающее впечатление. Высоко под потолком — зарешеченная отдушина. Над дверью горит люминесцентная лампа без плафона.
Я был здесь не один. В дальнем углу камеры, прямо на полу, сидели три человека. Видимо, они играли в какую-то игру, но при моем появлении все трое обернулись в мою сторону. Теперь я мог рассмотреть их лучше.
В центре сидел обнаженный по пояс и босой здоровяк. На нем были только широкие черные, засаленные штаны, подпоясанные обыкновенной веревкой. Кожа его казалась оранжевой от загара, а глаза были узкими и темными. Сейчас они стали непроницаемыми — человек смотрел не моргая. Грудь его была густо покрыта замысловатыми татуировками, а лицо волосами.
Двое других оказались не менее примечательными личностями.
Один — невысокого роста, коренастый, с гладкой, как куриное яйцо, головой,
Другой — худенький, как мальчик, с распухшим лицом и темными отечными кругами вокруг глаз. Одет он был в рваную майку неопределенного цвета, подвернутые до колен штаны и неизвестно зачем понадобившийся ему здесь солнцезащитный козырек.
Наблюдая за сидящими в камере, я вдруг уловил в их позах беспокойство. Поймал тревожный взгляд щуплого.
Верзила почесал бритую голову; ухмыльнулся, показав пожелтевшие зубы. Подмигнул мне. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Потом я поискал взглядом, где бы расположиться. Не найдя ничего подходящего, растянулся прямо на полу у входа, подстелив под себя куртку.
Я лежал на спине так, что мне было видно моих соседей по камере. Они продолжили игру, длившуюся еще с полчаса, после чего проигравший Щуплый вынужден был, по правилам игры, подставлять свои бока под удары и пинки развеселившихся дружков.
Это мне не совсем понравилось, но я решил не вмешиваться в тюремные правила чужой планеты и промолчал.
Видимо, насладившись побоями, Верзила поиграл мышцами торса, втянул голову в плечи и кивнул в мою сторону.
— Эй, парень! Не желаешь сыграть в «ложку»?
Я не ответил, продолжая молча лежать на полу. Сейчас меня заботили совсем другие мысли.
Щуплый, до этого терпеливо сносивший побои, боязливо покосился на меня.
— Ты что, не слышишь? — гаркнул Верзила. — Я тебе говорю!
Я устало посмотрел на его оплывшее, небритое лицо и повернулся на бок, отворачиваясь к стене.
— По-моему, он брезгует нами? — еще больше взъелся Верзила. — Эй, приятель! А ты случаем не «наседка»? А?
Я не понял, о чем это он, и продолжал лежать, глядя в стену.
— Может быть, он глухой? — язвительно заметил ломкий басок, видимо принадлежавший Щуплому.
— А мы это сейчас проверим! — мрачно усмехнулся Верзила. — Ну-ка, Зеленый! Пощупай этого фраера! Я селезенкой чувствую, что в карманах у него полно «розовеньких»! Ведь несправедливо получается: Щуплый проигрался вконец, а этот толстосум не хочет делиться с нами.
Послышался шорох, затем шаги. Я по-прежнему лежал, отвернувшись к стене. Подошедший остановился у меня за спиной и, судя по всему, наклонился ко мне. В следующую секунду я ощутил у себя на горле холод металла. Зеленый развернул нож острием вверх, и мне пришлось повернуться на спину.
— Ну что? — ухмыльнулся стоящий надо мной бандит. — Тун! По-моему, он не такой уж и глухой! — обратился он к Верзиле.
— Деньги у него есть? — спросил тот из угла камеры. — Если не хочет отдавать, покрась ему рубаху красненьким. Может быть, тогда он раздобрится! — Верзила громко загоготал, довольный своим остроумием.