Зона Топь
Шрифт:
— Жора, да ты приехать не успел, а уже пропадать собрался.
— Зоя, — Жора сам чувствовал изменения в опьяневшем голосе. — Ездуй домой и жди звонка, я у тебя на неделю отпрашиваться буду. Расходимся по одному.
Допив водку, Жора мешком сполз с подоконника. Зоя стояла, мало что понимая. Жора тяжело топал вниз по лестнице.
Любовь Николаевна смотрела на Жору, как на раздавленную гусеницу.
— Не поняла сути вопроса.
— …На работу, на любую. Совсем здоровья в последнее
Помахав перед носом крупной дланью, отгоняя запах, директриса отвернулась к окну.
— Болтай на эту тему в другом месте.
Вся обстановка кабинета, рабочий стол и сама Любовь Николаевна говорили об аккуратности и занудстве. На столе стояли две фотографии молодой женщины. И тут Жорика пробило. Он внимательнее взглянул на суровую женщину и задал вопрос:
— А у вас есть дети?
— Есть. — Впервые в голосе директрисы появилась человечность. — Тебе-то какое дело?
— За ради детей, перед которыми папке стыдно, возьмите меня в вытрезвитель. Царица небесная… — Жорик сел на стул. — Как же мне плохо. И остановиться не могу. А мне знакомая, Якутка, с которой мы пьем по вечерам, говорит, что вы на той работе просто чудеса с людями делаете и денег с этого не берете.
— Какой такой вытрезвитель? — голос директрисы опять стал жестким.
— Дорогая Любовь Николаевна, — Жорик говорил более уверенно, зная, что теперь-то женщина будет его слушать с максимальным вниманием. — Да что ж вы думаете, в нашем городе что-нибудь скрыть можно, думаете, слухи не идут?
— Какие слухи? — Директриса напряженно смотрела на довольно симпатичного, если б не перегар, мужчину, сидящего перед ней.
— А те самые, об вытрезвителе вашем. Людям помогаете, пропасть не даете.
Совершенно натурально, утирая нос рукавом куртки, Жора завыл в голос, хлюпая слезами, и тянулся поцеловать ручку.
— И сам я, и вся семья вам будет по гроб жизни благодарная. Возьмите меня, — Жора перестал подвывать. — Только мне на складе отпроситься надо, я там грузчиком страдаю.
— Хрен с тобою! — Любовь Николаевна подняла трубку. — Диктуй телефон.
И она включила громкую связь.
Зоя еле успела к звонку, который услышала, отпирая дверь своей квартиры. Не сняв сапог, она схватила трубку и среагировала на первую же фразу Жоры.
— Зоя Иванна, хочу взять отпуск за свой счет.
— Ты мне мозги не парь! — Зоя поддала гнева в голос. — Какой отпуск за свой счет? Слышу по голосу, опять в запой пошел. Ты если хочешь на работе остаться и деньги не потерять, приди на склад и, как положено, пиши заявление. А с завтрашнего дня хоть обожрись своей водкой. Жду немедленно.
Слушая монолог Зои, Жора, не отрывая взгляда, с обожанием смотрел на директрису.
После прекращения разговора, когда Зоя демонстративно бросила трубку, Жора продолжал сидеть, ожидая решения.
— До завтра не передумаешь? — В голосе
— Да я могу сейчас же заявление написать — и к вам.
— Нет, сегодня я занята. Завтра в девять в моем кабинете.
Жора все-таки ухватил начальственную длань и поцеловал долгим поцелуем. Любовь Николаевна с удивлением рассматривала начавшую лысеть макушку непонятного мужчины.
Впервые за март месяц температура подошла к нулевой отметке, и ветер пахнул весной. Ярко светило солнце, отбрасывая длинные тени от зданий и трехметрового бетонного забора по периметру.
Ровные шеренги безропотных зэков выходили из ангара, что служил входом в шахты, и брели к своему бараку. Отработали смену.
Зона Топь занимала площадь примерно в шесть квадратных километров, прямоугольник три на два километра. Под землей щупальца отработанных шахт и отсеки лабораторий расползлись на гораздо большую площадь.
Падала добыча той самой руды, которая частично здесь же перерабатывалась, а дальше шла для нужд космоса, медицины и военной промышленности. Распределение зависело от госзаказа и предлагаемой цены.
Рабочая сила — двести человек, зэки, осужденные на пожизненное заключение или к высшей мере наказания, с отсрочкой исполнения. Охрана — триста военных, призванных служить в конвойные войска и оставшихся в пенитенциарной системе на сверхсрочную службу. Начальники — кадровые военные, специально обученные специфике охраны спецобъекта. Еще три человека числились за научными геологическими лабораториями, а десять — за медицинским отделом.
На бытовом обслуживании зэков, охранников и самих себя трудилось еще сорок человек.
Над теплостанцией-крематорием поднимался легкий дымок. Двери пустого барака, заключенные которого спустились отработать смену, распахнуты для проветривания настежь. Весна.
В Зоне Топь за последние двадцать лет не было ни одного бунта. Эксцессы случались, но напряжение быстро снималось. Провинившихся отправляли либо в теплостанцию на удобрение, либо спускали в лабораторию, для опытов.
Всех без исключения зэков кололи психотропными препаратами. Они мало что понимали, но благодарили судьбу за выпавшую возможность пожить лишние три-четыре года.
Вдохнув полной грудью потеплевшего ветра, Ленчик оглянулся на административный корпус. Целый час он просидел в кабинете Аристарха Кирилловича, разговаривал о перспективах на будущую жизнь. Перспективы не радовали. Лучшее, что ожидало Ленчика, — работа в зоновской лаборатории и возможность экстерном закончить медицинский институт.
Посмотрев анализы Ленчика, Академик возвратил практику взятия у него крови для собственных нужд и «про запас». Также ему предстояло ходить в биотуалет, поскольку любое выделение его тела являлось лекарством.