Зона Топь
Шрифт:
Раиса Дмитриевна рассвирепела. Ее розовое лицо меняло на щеках цвет до свекольного, серьги в ушах дрожали, длинный нос задвигался вверх и вниз.
Меня, как часто бывает, не к месту и не по поводу разобрал приступ смеха. Стоящая у стеночки Юля, тоже пытавшаяся смеяться без звука, скрючилась, сдерживая истеричный смех, но он все равно прорвался.
Аня, показав мне пальцем на серьезных Гену и Ленчика, стеснительно хихикнула. В глазах
— Вы что себе позволяете?! — заорала она. — Ишь, богачка выискалась! Никакой регистрации не будет! Женихов она решила перебирать! Вон отсюда!
Хамство всегда мобилизует меня в лучшую сторону. Шмыгнув носом, я успокоилась и оглядела дрожащую от возмущения Раису Дмитриевну.
— Это вы что себе позволяете? Не хотите регистрировать — не надо. Вот только орать не стоит. Я пока ничего противоправного не сделала. А деньги свои заработала честным тяжелым трудом. И уходить я отсюда не собираюсь. Вы не забыли? У меня сегодня родной брат женится.
И тут Раиса Дмитриевна побледнела. Она испугалась. Она, привыкшая к своей власти хотя бы на один день над молодоженами и их гостями, впервые встретила отпор и задумалась. Что, если я напишу заявление или жалобу и ее снимут с должности? Что с нею будет?
— Подождите… — Заведующая просчитывала ситуацию. — Можно договориться.
Мне стало неприятно и стыдно за нее.
— А кто вам сказал, что я хочу замуж? — обернувшись к мужчинам, я пожала плечами. — Это они хотят на мне жениться, а я еще подумаю.
Настроение Раисы моментально изменилось. Она подошла ко мне и протянула руку:
— Молодец. Ты, Маша, молодец.
Я пожала руку заведующей.
— Спасибо.
— На выход, — тихо сказала Аня, и все ее послушались.
Не знаю, что она наговорила Ленчику, какие приводила аргументы, но парень так и не показался на свадьбе.
Зато Гена не отходил от меня ни на шаг, приятно удивив родственников любовным ко мне отношением.
Ночью, после умопомрачительного застолья в кемпинге, после тостов, знакомств, братания родственников и мелких потасовок все наконец-то разбрелись по спальням.
Толик и Нина благоразумно сняли для себя номер в гостинице в Осташкове. Наши родители остались в «Золотых соснах», я и Гена вернулись в дом.
Эпилог
Через неделю свадьба все-таки закончилась. Практически все родственники
Толик и Ниночка в свой медовый месяц решили прошвырнуться по африканским странам, оставив на меня и тетю Лилю магазин и домашнее хозяйство.
Ириша, прихватив Сашу и младшего сына, улетела на полмесяца в Англию навещать старшего сына.
Анечка наслаждается Италией, музеями и Луиджи. Луиджи ее боготворит и рисует. Вчера к ним вылетели Валерия Николаевна и Юрий Топорков. Вовчика на время отправили к родителям.
Аня звонит каждый день, волнуется за мое здоровье, за ребенка, что растет во мне.
В Топи все по-прежнему. Служба идет, Танечка и Сереженька растут, дрессируют Хавронью.
Аристарх Кириллович продолжает опыты над людьми, ждет возвращения Гены и моих родов.
Ленчик чувствует себя очень даже неплохо. В нашей церкви внезапно появилось две сотни прихожанок, со вздохами восхищения наблюдающих, как новый служка помогает вести службу.
Батюшка морщится, но терпит. Путь к Господу у каждого свой, к тому же денег никто не отменял, а прихожанки приносят ощутимый доход.
На рассвете я сидела на краю кровати, смотрела в темное окно с шуршащими за ним соснами.
Один меня не любит, но во мне его ребенок. А другой любит, но во мне не его ребенок.
А чего я напрягаюсь? Я что, одна такая — глубоко беременная и незамужняя? Гораздо больше тех, кто при этом не имеет хороший дом, любимое дело в руках и миллион на счету.
Гена перевернулся, похлопал рукой вокруг себя, нащупал мое колено и, успокоившись, снова заснул.
Вот он лежит, мое счастье на сегодняшний день. Еще неделю он проживет здесь. А что будет потом?.. Кто ж его знает…
Я вот недавно нашла на чердаке старую школьную тетрадку пионерских времен. На последней странице смытыми буквами был напечатан лозунг: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». И только сейчас поняла, насколько верные слова. Но, кажется, это сказал не кто-то из бывших пионерских вождей, а английский писатель Альфред Теннисон.
Я и буду — бороться и не сдаваться.