Золотые нити
Шрифт:
Татьяна Михайловна оживилась, ей не хотелось, чтобы вежливые молодые люди уходили. Они так внимательно слушают.
– Да, я слышал, на работе говорили, что у Ирины муж с того света вернулся!
Влад ловил каждое слово. Здесь что-то было. Забрезжил какой-то свет. Только бы словоохотливая бабка не отвлеклась от интересующей его темы.
– Не прошло и месяца, как он почти совершенно поправился. Все зажило. Переломы срослись. Он начал ходить. Как будто ничего и не было. Вот только…
– Что? Что только? Какие-то осложнения со
– Как вам сказать?.. – Татьяна Михайловна совсем перестала плакать. – Когда мы его в первый раз увидели, он был почти мертвый. А на следующий день вдруг как-то изменился, порозовел, начал нормально дышать… Все пошло хорошо. Выписался из больницы. Мы так радовались… Только он какой-то другой стал после этого.
– Что вы имеете в виду?
Людмилочка тоже уловила, что за чудесным выздоровлением что-то кроется.
Татьяна Михайловна тяжело вздохнула.
– Видно, у него что-то в голове повредилось. Не то чтобы совсем. Он нас узнавал, но… как будто с трудом. Все в квартире осматривал, как в первый раз. Понимаете? Ведь это странно! Забыл, где его вещи лежат, документы, деньги. Все нас расспрашивал. И ремонт перестал делать… Как будто ко всему прежнему у него интерес пропал. Товарищи к нему приходили проведывать, а он позабывал, как их зовут.
– Ну, такое бывает. У него ушиб головы был?
– Конечно. На нем живого места не было! И голова была побита. Вот он и забыл… Но не совсем. Сначала не может вспомнить, а потом смотрит, смотрит, и… вспомнит. Работу вот пришлось заново осваивать. Так он буквально за неделю все восстановил в памяти. Только все равно, после аварии он как чужой стал. С Ирочкой даже не ругался. Раньше-то они скандалили иногда, а потом – нет, ни разу.
– Так это же хорошо!
Людмилочка не понимала, чем недовольна теща. Зять с дочерью перестал ссориться, а она сокрушается.
– Да что ж хорошего! Ему просто все равно стало. Он как посторонний жил в квартире, даже… – она смутилась, – спать, и то врозь стали. Какая это жизнь? Мы ждали, что время пройдет, все на свои места расставит, все наладится. А оно вон, как обернулось. Теперь-то уж что? Теперь-то на самом деле все равно…
– Вы говорите, у него не было родственников? – спросил Влад. – А как же дядя?
– Да что это за дядя? – женщина возмутилась. – Раньше о нем ни слуху, ни духу не было. А потом, откуда ни возьмись, нате вам – дядя! Что за дядя такой? Откуда ему взяться? После этой аварии все – и дядя появился. Чудной старик какой-то.
– Вы его видели? Он к вам приходил? Может быть, вещи какие на хранение оставлял?
– Не приходил он к нам. Я однажды из магазина иду, смотрю – Гриша стоит и со стариком незнакомым разговаривает. Ну, я прошла мимо. А дома-то его спросила, кто, мол, такой? Ну он и брякнул – дядя мой, говорит, объявился. Какой дядя? Не проявляйте излишнего любопытства, мама! Вот как он мне ответил. А до этого сроду меня мамой не называл – только Татьяна Михайловна. И вообще, он как из
Людмилочка и Влад пробирались по длинному коридору к выходу, погрузившись в свои мысли, а она так и осталась сидеть, сгорбившись, в своем черном платке, покачивая головой – как будто не одобряя всего, что произошло с ее дочерью, с Гришей, и с нею самой.
– Интересно. Значит мама рассказала вам больше, чем дочка нам? – Сиур засмеялся, довольный. – Молодцы! Мы тут ищем, где бы перекусить. Не составите нам компанию?
– Вообще-то голода особого не испытываем, но… давно вас не видели, соскучились. Куда подъезжать?
Влад положил телефон на заднее сиденье и посмотрел на Людмилочку, которая откровенно клевала носом. Ночью она очень плохо спала – мучили кошмары с киллером в главной роли. Теперь, когда опасность миновала, наступило расслабление, как это обычно бывает. И ей захотелось спать.
– Мы куда-то едем? – пробормотала она сонным голосом.
– Перекусить, а заодно рассказать то, что мы узнали от многоуважаемой Татьяны Михайловны. Оч-чень странные вещи произошли с ее зятем Гришей. Ты не находишь?
– А?.. Что? – Людмилочка с трудом возвращалась из сонной дремоты.
– Понятно.
Влад искоса посмотрел на нее и решил не беспокоить, пусть подремлет, пока он подъедет к открытому кафе, где их будут ждать Тина и Сиур.
Обед был уже заказан и на столе, когда Влад, с трудом найдя место для парковки, подошел к столику. Людмилочка вяло улыбнулась и уселась на стул.
– О, уха! Давно не ел. Кто заказал?
– Пожелание дамы. – Сиур показал на Тину. У нее был усталый вид.
Уха здесь всегда подавалась отменная, – горячая, наваристая, с перцем и укропом. На второе – телячья отбивная с грибами. Женщинам предложили торт с черносливом и кофе.
– Рассказывай!
Сиур понял, что расспрашивать лучше Влада. Людмилочка разве что не проносила ложку мимо рта, даже вкусная еда ее не развлекала.
– Ты знаешь, вроде ничего особенного мать Иры не рассказала, но… все в этом деле странное. Странные люди, странные обстоятельства. Я этому уже и не удивляюсь.
Влад уписывал за обе щеки, – новая информация ему аппетита не испортила.
– Ты объяснишь толком?
– Так я толком сам не понял. То ли на этого Гришу давно охотятся, то ли… Не так давно он попал под машину. В больницу его доставили в безнадежном состоянии, никто не ожидал, что он до утра дотянет.
– Сташков недавно попал под машину? Водителя нашли?
Сиур перестал есть и внимательно слушал. Он тоже почувствовал, что эти данные имеют важное значение.
– В том то и дело, что нет. Самое интересное, что на утро Сташкову стало лучше, и он начал выздоравливать не по дням, а по часам. Все заживало и срасталось со скоростью звука. Он начал ходить, и вскоре выписался из больницы. Единственный прокол – голова.