Золотые нити
Шрифт:
– Что, голова не срослась? – Сиур засмеялся.
– Ничего смешного тут нет. Голова срослась, если ты это имеешь в виду. Но вот с памятью что-то произошло. Он все забыл. Вроде как никого не узнавал, забыл свою квартиру, где вещи лежат, и все такое.
– Ну и что? Что тут странного? После травмы головы такое бывает. Амнезия. [47] Слыхал такое слово?
– Да слыхал. Но он как-то не так забыл, понимаешь? Есть люди, которые если не помнят, – то не помнят. А этот
47
Амнезия – отсутствие воспоминаний или неполные воспоминания о событиях и переживаниях определенного периода.
– И это все?
– Нет, еще не все. После больницы память к нему таким интересным путем вернулась, и очень быстро, – но он стал как чужой.
– Как это? Говори толком.
– Ну, я не знаю, я же сам не видел… Теща говорит, что его как будто подменили – по-другому стал вести себя, разговаривать, реагировать, привычки изменились. Вот это самое странное – про привычки. И с женой перестал спать.
– Так может, у него…
– После аварии нарушения половой функции начались? Может. Но я так не думаю. Просто он жену не воспринимал, как свою жену. И это неспроста.
– Ты о чем?
Сиур мысленно прокручивал новые сведения с целью уловить логику событий, но вынужден был согласиться с Владом, что расклад получался странный.
– Знаешь, какая мысль пришла мне в голову? Что это был не он.
– Как не он? Что ты несешь? У него что, лицо было изуродовано до неузнаваемости?
– Лицо-то как раз его, и все остальное тоже, в смысле тела. Но это был не он.
– Ты что же, хочешь сказать… – Сиур не смог подобрать подходящего слова. – Что за ерунда! Фильмов насмотрелся?
– Может, и насмотрелся, а может, и нет, – обиделся Влад. – Относись к этому как хочешь, но я должен сказать, что я думаю. И вот еще: после аварии он начал общаться с дядей, то есть антикваром, которого убили. До этого ни жена, ни теща, ни о каком дяде слыхом не слыхивали.
Сиур задумался. Это уже было что-то. Можно анализировать, делать выводы, строить дальнейшие планы.
– А про Будду ты не спрашивал? Был у него божок?
– Вроде нет. Во всяком случае, дома теща статуэтки не видела.
– Да, интересно. Что бы это все могло значить?
Тина и Людмилочка в разговоре не участвовали, они молча ели и слушали. Солнце припекало, в воздухе носилась горячая пыль, хотелось спать.
– Поехали ко мне, – предложил Сиур. – Отдохнем, а там решим, как действовать дальше. Заодно и с цветком разберемся. Посмотрим, что к чему.
Никто не стал спорить. По дороге домой Сиур перезвонил в офис, выяснил состояние дел и получил информацию, которая не оказалась для него неожиданной: темно-синий джип с номерами, записанными Владом, принадлежал мелкой частной фирме, был угнан неделю назад, о чем хозяева заявили по всем правилам. Машина до сих пор
– Может быть, заедем по дороге в мою квартиру? Я заберу бумаги «с чердака». Почитаю в свободное время. Вдруг там что-то интересное обнаружится?
Тина еще за обедом подумала, что любую вещь, которая тем или иным образом может пролить свет на происходящее, лучше держать при себе. Мало ли?
– У вас что-то хранится на чердаке?
Сиур, занятый мыслями о джипе, не сразу понял, что она говорит, и удивился.
– Нет, я говорю о бумагах, которые лежали на чердаке дома Альберта Михайловича. Наверное, нужно их забрать.
– Хорошо.
Он свернул к дому Тины, чем привел в недоумение Влада, которому пришлось повторять его маневр.
Двор был пустынен. Жара и послеобеденная лень не располагали к активному образу жизни. Только стайка воробьев с громким чириканьем купалась в мягкой пыли. Сиур и Тина вошли в прохладный полумрак подъезда.
– Где вы храните бумаги?
– На антресолях, возле кухни. А что?
– Ничего. Задерживаться не будем, возьмем их, и все.
– Ладно. Я только цветы полью.
Бумаги в полиэтиленовом пакете она нашла сразу. Их оказалось довольно много. Пожелтевшие страницы грозили вот-вот рассыпаться.
– Осторожнее, они такие старые.
Она дала пакет молодому человеку, а сама взяла старый железный кофейник и отправилась поливать цветы, стараясь, чтобы вода как следует пропитала землю. Кто знает, когда она снова сможет прийти сюда?..
Влад и Людмилочка с нетерпением ожидали в машине. В неподвижном воздухе висел запах нагретого асфальта. Тишину нарушало сонное карканье ворон на ближайшей раскидистой липе.
– Что-то мне тревожно. И пить хочется.
Людмилочка уже сожалела о лишнем куске торта, съеденного за обедом. Из-за стола нужно вставать с легким чувством голода, – это золотое правило ей никогда не удавалось выполнить.
– Вот они идут. С пакетом, – значит, все в порядке.
Влад начал разворачиваться, выезжая со двора.
Наши предки были великие люди! Они никогда не лишали себя послеобеденного сна. Ну, разве что в экстренных случаях – татары там нападут, или Наполеон. В остальное время Москва жила как большая деревня – хлебосольно, размеренно и дремотно, словно боярская дочка в тереме.
Добравшись до квартиры Сиура, все четверо в первую очередь направились на кухню. Хохломская ваза, в которой стоял загадочный цветок, находилась там же, где и раньше. Только ни цветка, ни того, что от него оставалось в виде непонятной расплывшейся массы, не было. Еле заметное подсохшее пятно, – это все, что напоминало о странном происшествии.
– Ну, шеф, как тебе это понравится? Ты понимаешь что-нибудь? – Влад потер голову, взъерошив короткие волосы.
– Черт! Не мог же он испариться?!