Золотой дождь
Шрифт:
Мы все ползаем по полу на четвереньках. Роемся в корзинах для мусора, тщательно ощупываем и осматриваем папки с документами. Обследуем вентиляционные ходы и плинтусы. Впервые я радуюсь, что мебели в нашей конторе – кот наплакал, а обстановка столь скудная.
Битых четыре часа мы тратим на поиски, но ничего больше не находим. Итак, подслушивающие устройства установлены только в телефонных аппаратах. Мы ведем Мясника в ближайший ресторанчик и до отвала закармливаем спагетти.
В полночь я лежу в постели, но сна нет ни в одном глазу. Я листаю утреннюю газету и время от
И – чего мне ждать в ближайшее время?
За исключением частных объявлений, я прочитываю всю газету от корки до корки. Сара Плэнкмор-Уилкокс вчера родила девочку весом в три с половиной килограмма. Я ловлю себя на том, что больше не питаю к Саре ненависти. После смерти Донни Рэя я отношусь к людям терпимее. За исключением, конечно, Драммонда и его омерзительных клиентов.
«Лучшие транспортники» преодолели зимнюю серию игр без единого поражения.
Я вдруг задаюсь вопросом, неужели Райкер таскает Келли на все игры своей команды?
Каждый день я тщательно штудирую полосу с демографической статистикой. Особое внимание я уделяю колонке с бракоразводными сообщениями, хотя особых иллюзий не питаю. И ещё я просматриваю криминальные сводки, чтобы узнать, не арестован ли вновь Клифф Райкер за избиение жены.
Глава 37
Документы занимают четыре складных стола, которые мы взяли в аренду, и которые стоят сейчас бок о бок в передней комнате нашей конторы. Все бумаги разложены аккуратными стопками, в хронологическом порядке, они рассортированы, пронумерованы и занесены не только в соответствующие указатели, но даже – в память компьютера.
И ещё – заучены наизусть. Я потратил на их изучение столько времени, что помню буквально каждую страничку. Документы, предоставленные мне Дот, насчитывают 221 страницу. Например, страховой полис, рассматриваемый на суде как один документ, занимает 30 страниц. Документы, переданные мне «Прекрасным даром жизни», отпечатаны на 748 страницах, но некоторые из них дублируют полученные от Блейков.
Дек тратит на возню с этими бумагами уйму времени. Он разложил всю переписку Дот со страховой компанией по полочкам и отпечатал подробный её анализ. Львиная доля работы за компьютером тоже падает на его плечи. Он будет помогать мне во время предстоящего допроса. Он отвечает за документы и должен мгновенно находить любой, который может понадобиться.
Не могу сказать, чтобы это занятие было Деку по душе, но он очень старается угодить мне. С одной стороны, Дек убежден, что «Прекрасному дару жизни» не отвертеться, но с другой – считает, что мне не стоит тратить на это дело столько времени и сил. Боюсь, что Дек не слишком верит в мою способность воздействовать на суд присяжных. Он прекрасно понимает: любому из двенадцати человек, отобранных нами для жюри присяжных, пятьдесят тысяч долларов покажутся более чем лакомым кушем.
Несмотря на воскресенье и позднее время, я засиживаюсь в конторе,
Отказ в удовлетворении искового заявления Блейков, а заодно и множества других, не был случайностью. И мы должны это доказать.
После долгих споров и обсуждений с персоналом нашей фирмы я пришел к выводу, что в первую очередь следует допросить М. Уилфреда Кили, члена совета директоров. Ход моих мыслей таков: начинать следует с самой важной персоны, а затем постепенно спускаться по иерархической лесенке. Кили – пятьдесят шесть лет, это пышущий здоровьем бодрячок, с радушной (даже при общении со мной) улыбкой. Узнав о моей решимости допросить его первым, он рассыпается в благодарностях. Ему не терпится поскорее вернуться в родимые пенаты.
В течение первого часа я веду осторожную разведку. На мне джинсы, фланелевая рубашка и мокасины с белыми носками. Приятно все-таки отличаться от закованной в черное неприятельской дружины, расположившейся напротив меня по другую сторону стола. А вот Дек считает, что вести допрос в таком виде – проявление неуважения.
Допрос продолжается уже два часа, когда Кили вручает мне финансовую выкладку по страховому полису, и некоторое время мы обсуждаем денежные вопросы. За финансовую сторону иска у нас отвечает Дек, который и подсовывает мне один вопрос за другим. Драммонд и троица его приспешников перебрасываются редкими репликами, но вид у них скучающий. В соседнем зале Киплер рассматривает ходатайства.
Кили известно, что в отношении его компании сейчас возбуждено уже несколько исков. Мы обсуждаем этот вопрос – меня интересуют конкретные случаи, суды, фамилии истцов, адвокатов и тому подобное. Самого Кили ни по одному из этих дел в качестве свидетеля не вызывали. Мне не терпится побеседовать с другими адвокатами, которые сейчас ведут борьбу с «Прекрасным даром жизни». Неплохо бы обменяться с ними кое-какими документами и мыслями по поводу поведения в суде.
Самое привлекательное в страховой компании это вовсе не эфемерная прибыль от продажи страховых полисов, а выбивание страховых премий и последующие выгодные капиталовложения. Про инвестиции Кили знает почти все – ими он занимался изначально и благодаря им же совершил успешное восхождение по служебной лестнице. Что же касается страховых полисов, тут у него немало пробелов.
Поскольку расплачиваться за ведение допроса не мне, я не спешу. Я задаю сотни совершенно ненужных вопросов, причем многие из них – наобум. Драммонд откровенно скучает, временами даже позевывает. А ведь именно он написал книгу о том, как растягивать допрос на целый день, не говоря уж о том, что его счетчик тоже включен. Порой его все же тянет высказать протест, но он сдерживается, зная, что мне достаточно только вызвать из соседнего зала судью Киплера, который почти наверняка разрешит спор в мою пользу.