Золотой дождь
Шрифт:
В День благодарения Букер и Чарлин приглашают меня на семейный обед. Бабушка Букера живет в Южном Мемфисе в небольшом домике и, судя по всему, готовилась к торжеству целую неделю. На улице холодно, промозгло и ветрено, поэтому весь день мы почти не вылезаем из теплого дома. Здесь набилось человек пятьдесят, в возрасте от шести месяцев до восьмидесяти лет, причем белым цветом кожи среди всей компании могу похвастать лишь я. Мы поглощаем тонны закусок, мужчины торчат в гостиной вокруг телевизора, смотря одну спортивную программу за другой. Мы с Букером уединяемся в гараже, где, то и дело поеживаясь от
Вот она – жизнь занятого адвоката.
Глава 39
Чек отправлен по нашему адресу, и нас об этом своевременно известили, но о том, что он пришел с сегодняшней почтой, я догадался по утяжелившейся поступи Дека. Мгновение спустя он врывается в мой кабинет, размахивая конвертом.
– Вот он! Вот! Мы – богачи!
Он вскрывает конверт, осторожно извлекает чек и бережно кладет на мой стол. Мы восхищенно любуемся. Двадцать пять тысяч долларов от «Стейт Фарм»! Настоящий подарок к Рождеству.
Поскольку Деррик Доуген все ещё ковыляет на костылях, мы стремглав летим к нему домой. Он послушно подписывает там, где мы ему велим. Мы делим добычу. Доугену достается ровно 16667 долларов, а наша доля составляет 8333 доллара. Дек хотел ещё выставить ему счет за всякую мелочевку – ксерокопирование, переписку, телефонные переговоры и прочую ерунду, за которую большинство адвокатов пытаются содрать лишние деньги со своих клиентов, – но я отказался.
Мы прощаемся с Доугеном, желаем ему скорейшего выздоровления и отчаянно пытаемся сохранить сочувственную мину. Это крайне сложно.
Из общей суммы мы с Деком решаем взять себе по три тысячи долларов, а остальное оставить для фирмы на черный день. Фирма угощает нас аппетитным обедом в одном из лучших ресторанов Восточного Мемфиса. Фирма уже обзавелась золотой кредитной карточкой, которую выдал один отчаянный банк, прельстившись моим адвокатским званием. Заполняя анкету, я аккуратно обошел вопросы о прошлых банкротствах. Мы с Деком дали друг другу торжественную клятву не пользоваться карточкой без взаимного согласия.
На свои три тысячи баксов я покупаю машину. Не новую, конечно, но ту самую, о которой я мечтал с тех самых пор, как только миф о выплате доугенской страховки стал походить на реальность. Это прекрасно сохранившаяся синяя «вольво-DL» 1984 года с пробегом всего в сто двадцать тысяч миль. Для «вольво» это сущие пустяки. Банкир, её единственный предыдущий владелец, лично следил за сохранностью автомобиля.
Я, конечно, рассматривал мысль о покупке новой машины, но уж больно мне не хочется залезать в долги.
Это первая машина, которую я приобретаю, оказавшись в адвокатской шкуре. А за триста долларов, вырученных от продажи старенькой «тойоты», я обзавожусь мобильным телефоном. Руди Бейлор начинает медленное восхождение к вершине.
Я ещё месяц назад решил, что проведу Рождество за городом. Слишком до сих пор свежи прошлогодние раны. Разделить мне праздник не с кем, и будет проще, если я уеду. Дек как-то раз вскользь обронил, что неплохо бы встретить Рождество
Когда мать и Хэнк не путешествуют в своем трейлере «Уиннебейго», они оставляют его во дворе своего дома в Толидо. Ни дома их, ни трейлера я и в глаза не видел, но одно знаю точно: с Хэнком я встречать рождество не намерен. После Дня благодарения мать позвонила мне и – не слишком, правда, настойчиво – пригласила провести Рождество у них. Я отказался, сославшись на занятость. Взамен пошлю поздравительную открытку.
Нет, не подумайте, что я недолюбливаю собственную мамашу. Просто нам стало не о чем говорить. Охлаждение в наших отношениях наступило постепенно, не было у нас бурных сцен и ссор, сопровождавшихся резкими словами, которые не стираются из памяти за много лет.
Если верить Деку, юристы в стране берут каникулы с 15 декабря до самого Нового года. Судьи не ведут процессы и не участвуют в предварительных разбирательствах. Адвокаты и адвокатские конторы заняты вечеринками и торжествами для персонала. Идеальное время, чтобы сбежать из города.
Я загружаю в багажник своего сияющего «вольво» коробки с материалами по делу Блейков, кидаю кое-какую одежду, и – качу куда глаза глядят. Бесцельно рулю по узким проселочным дорогам, пока не попадаю в заснеженный Канзас, а оттуда перебираюсь в Небраску. Ночую в дешевых мотелях, питаюсь в закусочных «Макдоналдс» и с любопытством глазею на все, что подворачивается. Северные равнинные штаты занесены снегом по самые уши. Вдоль автомагистралей высятся гигантские сугробы. Заснеженные прерии кажутся устланными упавшими на землю облаками.
Безлюдные дороги навевают приятную тоску.
Двадцать третьего декабря я въезжаю в Мэдисон, штат Висконсин. Устраиваюсь в небольшом отеле, перекусываю в уютной забегаловке и брожу, как все нормальные люди, в центре города по магазинам. В конце концов есть на Рождество занятия, которыми нельзя пренебречь.
И вот я сижу на заиндевевшей скамье в парке, под ногами похрустывает свежий снег, а я слушаю, как веселый хор выводит рождественские песнопения. Никто в целом свете не знает, где меня искать – ни город, ни даже штат. Я упиваюсь свободой.
Отужинав и пропустив несколько рюмок в гостиничном баре, я звоню Максу Левбергу. Он возвратился в Мэдисон на постоянную должность профессора местного университета, которую давно занимал, а я примерно раз в месяц звонил ему, чтобы посоветоваться о том, о сем. Макс пригласил меня при случае навестить его. Я уже послал ему по почте копии всех самых важных бумаг, а также копии ходатайств, документов, представленных суду и протоколы допросов. Бандероль, отправленная экспресс-почтой, весила четырнадцать фунтов и обошлась нам почти в тридцать долларов. Дек дал «добро».
Узнав, что я уже в Мэдисоне, Макс не скрывает радости. Как и многие евреи, он не считает Рождество главным праздником, и буквально накануне сказал мне по телефону, что рождественские каникулы для него – идеальная пора для работы. Он объясняет мне, как лучше проехать.
На следующее утро в девять, когда я вхожу в здание юридического колледжа, на улице мороз – минус двенадцать. В вестибюле ни души, весь колледж словно вымер. Левберг ждет меня в кабинете, за чашкой горячего кофе. Примерно час я рассказываю ему о наших новостях, хотя дела юридического колледжа Мемфисского университета его не интересуют.