Зодчий. Книга IX
Шрифт:
Инга стиснула челюсти, секунду размышляла, а потом процедила.
— Оставь её, Луис.
После чего больно толкнула меня меж лопаток:
— Двигайся, герой!
Я и бровью не повёл, сохранив максимальное достоинство.
Во внешних коридорах бункера было прохладно и сыро. Чем ближе мы были к выходу, тем больше на полу находилось мокрых следов, плавно переходящих в тающую снежную слякоть.
Бетонные стены освещались массивными фонарями, затянутыми в бронированные плафоны. У самых дверей на улицу нашлась стрелковая ячейка с пулемётом, глядящим мне в голову.
— Открывай! — приказала шагающая позади Инга. С гулом массивная дверь слева двинулась, пропуская внутрь холод и снежинки. Снаружи царила ночь. Два прожектора ползали по укрытой снегом площадке между бункером и сетчатым забором.
Я почувствовал неподалёку броневик с вооружённым патрулём, несколько вездеходов и даже один танк. Небо было затянуто облаками, и сверху почти вертикально плавно опускался снег. Вдали что-то очень сильно и неприятно гудело.
На выходе с территории нас поджидала машина цвета хаки. Широкие крылья, двойные фары и начинающаяся коррозия. Название было на английском, разобрать его я не сумел толком. Отметил лишь, что левый габарит не работает, двигатель троит, а топливная система переживает не самые лучшие свои времена.
— «Волжанок» у нас нет, а эта штука даже ездит, — грубо сообщила Инга. — Прошу в карету.
Внутри было не теплее. Воздух из решётки вентиляции почти не шёл. Я устроился на неудобном диване и подул себе на ладони.
— Постарайся быть лапочкой, Зодчий.
Инга села рядом.
Автомобиль с хрустом двинулся с места. В салоне запахло бензином. Кошмар какой-то, а не машина. Состояние было отвратительным. Я просканировал несчастный агрегат, тут даже чинить ничего не хотелось. Совершенно ушатаный механизм.
На Сахалине, да и на всём Дальнем Востоке, было популярно брать иномарки из Перуанского Протектората. Стоили они гораздо дешевле российских, но и качеством были сильно похуже. Многие гнали своим ходом из Мексики через Западную Америку до Аляски, а там по мосту Святого Александра, соединяющему два материка. Здесь доводили до ума и пользовались.
Хотя, по-моему, лучше было бы накопить на новый автомобиль, чем так заморачиваться со старыми.
— Куда мы едем? — поинтересовался я.
— Это так важно? — скривилась Инга. — Сиди и жди. Твоё время придёт.
— Вы катастрофически нелюбезны, Инга, — посетовал я. — Чем же я вас так обидел?
— Рот закрой. Мне сказали тебя доставить, но не просили сделать это без повреждений, — пообещала женщина.
— Желание дамы для меня закон, — пожал плечами я. Поймал удивлённый взгляд юного водителя.
Телефон у Инги был в левом кармане армейских штанов, я мысленно вскрыл его, изучая переписку. Едва не хмыкнул вслух. Моя провожатая была довольно важной шишкой. Возглавляла одно из крыльев силовиков и сейчас везла меня в штаб по приказу некоего компадре Сигма-1.
Судя по всему, местные мятежники избегали имён. Только один человек упоминался под своей фамилией. Граф Артемий Волосов, губернатор Сахалина, поддержавший мятеж против Империи. К нему меня и ведут, да?
Мимо нас проплывали
Иномарка резко затормозила перед двумя вооружёнными мужчинами. Чуть позади них держался мощный одарённый. Я почувствовал касание его таланта. Свет фонаря ударил в лицо водителю, потом выдернул из тьмы холодный профиль Инги.
— Компадре Сигма-3! — ахнул человек снаружи и немедленно погасил слепящий луч. Одарённый тоже убрался. Я пошевелился на сидении, глядя на площадь.
— Мы покажем им! — Донеслось с трибуны. — Покажем им всем. Мир справедливости. Мир, где вы будете решать, а не они. Ваши таланты, а не право их крови!
— Да-а-а-а! — залилась восторгом толпа. Над головами с визгом взорвались фейерверки.
— Нам нужна свобода! Нам нужна дружба с соседями, а не война. И друзья всегда придут на помощь!
— ДА-А-А-А!
— Давайте все вместе, братья и сёстры. Все вместе! ДА!
— ДАААААААА! — взвыла толпа.
— Мы выстоим, даже когда русские спустят на нас всех псов. Наши друзья придут! Главное — устоять! Слишком долго они угнетали нас! Слишком долго! Но мы сбросили цепи. Сбросят цепи и другие! Камчатка! Владивосток! Свободный Сахалин! Свободный Са-ха-лин, — оратор метался по сцене, как баптистский проповедник во время активной службы. Не хватало хора на заднем фоне, поддерживающего каждое его слово.
— СА-ХА-ЛИН!
Иномарка покатилась дальше, вдоль площади шёл целый торговый ряд, где миловидные девушки раздавали тёплое питьё и еду. Бесплатно. Всё было наполнено атмосферой всеобщего единения. Однако справа, в тёмном переулке, под защитой двоих молчаливых мужчин, лежала груда тел. Вповалку, словно мешки с мусором.
В ту сторону никто из ликующих на площади не смотрел.
— Сворачивай на Розембаума, а то мы тут вечность проторчим, — приказала Инга.
Мы выехали с площади, миновав недавно сгоревший дом. Вдали показался проблесковый маячок, и вскоре нас обогнала машина скорой помощи. Значит, службы ещё пытаются работать.
Наша иномарка резко вильнула, уходя от столкновения с другой машиной. Оттуда в небо несколько раз выстрелили.
— У людей странное понимание свободы, — заметил я.
— Это эйфория победы. Несколько дней и мы наведём здесь порядок. Люди много пережили и имеют право на отдых, — буркнула Инга.
— Да, понимаю, маленькие человеческие радости, — без улыбки ответил я. Седовласая прищурилась, пытаясь понять, с иронией ли были произнесены эти слова. Помогать ей я не собирался.
Мы проехали под фонарём, на котором висел замёрзший труп в прежде шикарном костюме. Рядом были видны следы магического боя.