Знахарь VII
Шрифт:
Варган смотрел на меня в темноте. Его глаза были открыты. В зеленоватом свете фонаря они казались двумя кусками мокрого камня.
— Что? — спросил он.
Я выдержал паузу. Мне нужно дождаться, пока пульс опустится хотя бы до девяноста. Он не опускался.
— Две вещи, — сказал я наконец. — Хорошая и плохая.
Варган не торопил.
— Хорошая: побег жив. Лис рядом, ритм стабильный.
— А плохая?
— Под нами что-то есть и оно знает, что мы здесь.
— Четвёртый Реликт передал фрагмент слова, —
— Под чем? — спросил Тарек.
— Не знаю. Он не договорил. — Я помолчал. — Но когда поймал сигнал, нечто снизу попыталось прощупать меня, как будто кто-то касался моих ног ладонями, только снизу, через восемьдесят метров камня.
Тишина повисла в укрытии.
Варган первым нашёл слова.
— Оно искало или уже нашло?
— Искало, иначе я бы не сидел тут с вами и не разговаривал.
— Бальзам?
— Помог, но я не буду касаться земли до рассвета. И вам не советую спать на грунте — только на корнях.
Далан молча подтянул ноги и устроился на выступающем корне, обхватив колени руками. Тарек перевернулся на бок и примостился на перекрестье двух корней, где между ними оставалось достаточно места, чтобы лечь, не касаясь земли. Копьё он прижал к себе, как ребёнок прижимает одеяло.
Варган не двигался.
— Серая Балка, — тихо произнёс он. — Ушли в землю за одну ночь.
Я посмотрел на него. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах не страх, а понимание. Он сложил два и два. Деревня, провалившаяся на полметра. Земля, из которой выкачана жизнь. Нечто под землёй, ощупывающее живых.
— Они не ушли, — сказал я. — Их забрали.
Варган не ответил, только прикрыл глаза и устроился на корне, положив копьё поперёк коленей.
Я лежал на сплетении мёртвых корней, слушая дыхание троих людей, которые доверили мне свои жизни, и считал секунды — старая привычка. В реанимации я считал, чтобы не сходить с ума от ожидания. Здесь я считал, чтобы не прижимать ладони к земле, потому что часть меня хотела этого — хотела контакта и знать, что за слово не договорил умирающий камень.
Сто двадцать секунд. Двести сорок. Пульс опустился до восьмидесяти. Четыреста восемьдесят. До семидесяти шести.
На шестисотой секунде я услышал звук.
Он пришёл не из-под земли — из темноты за пределами укрытия, из того непроницаемого мрака, который начинался в четырёх метрах от фонаря и тянулся во все стороны без конца.
Это был голос.
Голос произнёс одно слово на языке серебра.
Я не понял его, система не распознала. Слово не совпадало ни с одним из девяти фрагментов, которые я знал.
Но серебряная сеть на моих руках отреагировала. Каждый капилляр от кончиков пальцев до локтей вспыхнул одновременно и погас, как будто по ним пробежал электрический разряд. Волна тепла прошла от рук к груди и разбилась об узел, который сжался и заблокировал
Варган стоял на ногах. Я не видел, когда он поднялся. Копьё в его руках было направлено в темноту, и острие не дрожало.
Тарек сидел, сжимая своё копьё обеими руками, белея костяшками.
Далан встал и развернулся к тьме, широко расставив ноги.
Мы стояли четверо, сдвинувшись спинами друг к другу, в четырёхметровом круге зеленоватого света посреди мёртвого леса. За кругом ничего — ни движения или звука.
— Это был голос? — прошептал Тарек. — Человеческий?
— Был, — ответил Варган.
— Язык серебра, — сказал я.
— Человек не может знать язык серебра, — возразил Далан. — Только реликты. И Рина.
— Рина — человек, — напомнил я. — Она выучила сорок слов за двадцать три года.
— Рина черт знает где!
Я промолчал. Далан прав. Рина далеко, а голос здесь, в темноте, в мёртвой зоне, где не осталось ни одного живого существа, кроме нас четверых.
Мы простояли так ещё десять минут. Голос не вернулся. Темнота за пределами фонаря оставалась абсолютной и неподвижной.
— Двойная стража, — жестко сказал Варган.
Никто не спорил.
Глава 12
Мы снялись до рассвета.
Рассвет, конечно, громкое слово для того, что происходило наверху. Тьма стала чуть бледнее, превратившись из чёрной в грязно-серую, и на этом светопредставление закончилось. Мёртвые деревья, лишённые кристаллов, не отражали и не преломляли свет. Они стояли вокруг нас, как обугленные столбы, и полумрак между ними был настолько однородным, что глаз не находил глубины. Мир сжался до четырёх метров фонарного круга и бесконечной серости за его границей.
Тарек собрал лагерь за три минуты. Я знал, потому что считал. Он скатал подстилки, затянул ремни на вязанке Далана и проверил крепления фонаря, и всё это проделал в абсолютной тишине, экономя каждое движение. Мне потребовалось четыре минуты, и я чувствовал себя неуклюжим рядом с ним.
Варган стоял у выхода из укрытия, прислонившись плечом к мёртвому корню. Он не двигался, и если бы не слабое облачко пара от дыхания, его можно было бы принять за часть дерева. Когда я подошёл, он заговорил, не поворачивая головы.
— Метка почти сдохла.
Я ждал продолжения. Варган потёр ладонью грудь, где серебряная метка, полученная от настоя, отпечаталась во время прорыва.
— Утром чувствовал его, как шёпот. Сейчас даже не шёпот, а тень от шёпота. Если закрою глаза и перестану дышать, может, ухвачу направление. — Он наконец посмотрел на меня. — Но я запомнил, куда идти — юго-запад. Там он и есть.
Я кивнул. Метка должна была угаснуть через сорок восемь часов, и мы вписывались в этот срок с точностью до минуты. Собственно, она сделала своё дело, а остальное на мне.