Знахарь V
Шрифт:
Девочке на руках Кейна оставалось двое суток.
Горт вернулся за ворота. Створки сомкнулись. Засов лёг на место.
Я поднялся на стену и посмотрел вниз на то, как Кейн укладывает девочку на свою куртку, расстеленную прямо на земле. Как беременная садится рядом, медленно и тяжело, и опирается спиной о ствол дерева, и закрывает глаза. Как дети жмутся к старику, и старик обнимает их, и руки у него трясутся, но не от слабости, а от того, что он наконец перестал идти и тело отпустило всё, что держало.
Кейн поднял голову
— Нам сказали, здесь есть лекарь, — сказал он.
Я не ответил на его слова.
Вместо ответа я сел на стену и положил ладони на колени. Контур пульсировал ровно и привычно, и через «Эхо» я чувствовал всех: двух красных в загоне, одиннадцать жёлтых под навесом, сорок два сердца внутри стен и семь снаружи. Сорок девять, если считать всех. Сорок девять ударов, каждый из которых отсчитывал время, которого у меня не было.
…
Ночь пришла медленно, как приходят все ночи в Подлеске. Я сидел на крыше мастерской — в своём привычном месте, откуда видел и деревню, и лес, и маленький огонёк костра за стеной, где Кейн устроил лагерь для своих.
Огонь был слабым, хворост сырой, дым стелился по земле и терялся в подлеске.
Я закрыл глаза и просто дышал, слушая ночной Подлесок. Настоящая тишина без мицелиального гула была всё ещё непривычной. Лес дышал: шорох листьев, потрескивание коры, далёкий крик ночной птицы, первой за недели. Жизнь возвращалась.
И тогда пришёл пульс.
Один удар — тяжёлый, медленный, с послевкусием, которое растекалось по грудной клетке волной тепла.
Узел ответил. Короткий импульс ушёл вниз, через контур, через стопы, через доски и растворился в темноте, не достигнув цели, потому что цель была слишком глубоко. Но в этот раз между импульсом и тишиной проскочило что-то, чего не было раньше.
Образ. Как если бы «Эхо структуры» на секунду увеличило радиус в тысячу раз и показало то, что лежало ниже корней, ниже Жил, ниже всего, что я мог воспринять сознательно. Тёмные корни, уходящие вниз, в породу, через слои глины и камня, и в самом низу — слабое свечение — тусклое, красноватое, как угли, которые прогорели, но ещё держат жар. Оно пульсировало с той же частотой, что и мой Рубцовый Узел, и в этом совпадении была не случайность, а связь — фундаментальная, структурная, как резонанс двух камертонов, настроенных на одну ноту.
Секунда. Образ погас. Тишина вернулась.
В загоне внизу кто-то зашевелился — я переключил «Эхо» и нашёл источник.
Девочка-ретранслятор лежала на подстилке, как лежала каждую ночь под присмотром Лайны — тихая, неподвижная, со стабильным пульсом и стабильным кокон, который не рос и не уменьшался. Но сейчас она сидела. Я не видел момента, когда она поднялась. Просто в одно мгновение она лежала, а в следующее уже сидела ровно, с прямой спиной, повернув голову к югу.
Оба глаза были открыты.
Губы шевельнулись. Звука не
Одно слово.
«Ближе»
Потом глаза закрылись. Девочка опустилась на подстилку, повернулась на бок и уснула, как будто ничего не было.
«Ближе»
Ближе к чему? Пульс приближался к поверхности? Или мне нужно подойти ближе к нему?
Я не знал ответа, но знал одно: утром спущусь со стены, войду в мастерскую и начну готовить экспедицию за ответом на вопрос, который глубинный пульс задавал каждую ночь, и который мой Рубцовый Узел повторял, как эхо, не понимая смысла.
Внизу, за стеной, костёр Кейна догорал. Девочка на его куртке не шевелилась. Ей оставалось меньше двух суток, и у меня не было ни серебра, ни гирудина, ни чуда, только руки, контур и что-то, что стучало из-под земли на частоте моего сердца.
Этого должно хватить. Должно. Потому что если не хватит, тогда я не знаю, зачем всё это перерождение, Система, Рубцовый Узел, три месяца борьбы за каждый вздох в теле, которое не хотело жить. Не для того, чтобы сидеть на крыше и считать, как умирает чужой ребёнок по ту сторону стены.
Ребята, прошу вас о помощи, поставьте пожалуйста лайк и подарите награду(10 руб) этой книге. Это очень важно и поможет книгу продвинуть чуть выше! Заранее спасибо вам и до встречи на страницах истории!
P. s
С моей же стороны точно такая же выкладка по 2–3 главы в день(минимум 20к знаков глава). Поддерживать такой темп очень сложно и если честно не знаю, как долго продержусь. Спина уже начинает ныть и требовать отдыха))
Ребят, также вопрос к вам. Не слишком сильно гнетущая арка получилась с мором? Вроде старался без перегибов… Дальше будет чуть лучше всё, с упором на развитие культивации и раскрытия мира. Конечно же про алхимию никто не забудет.
Вообще, Знахарь, это мой шанс исправить всё то, что натворил в алхимике. Прошлый цикл дописать невозможно, как и переписать. Поэтому решил сделать работу над ошибками в виде нового цикла. Надеюсь получается))
Глава 2
Мы вышли через северные ворота, когда кристаллы только начинали тускнеть. Тарек первый — копьё наизготовку, голова чуть повёрнута влево. За ним я. И замыкающим был Горт с четырьмя пустыми бурдюками на спине, сумкой через плечо и сосредоточенным выражением лица человека, который мысленно перечисляет содержимое сумки, проверяя, не забыл ли чего.
Он не забыл. Горт никогда ничего не забывал с тех пор, как я объяснил ему, что забытая склянка — это чья-то смерть. Он воспринял это буквально и теперь проверял сумку трижды перед каждым выходом.