Змей-искуситель
Шрифт:
– Как ты догадался? Он приятный человек, но при ближайшем рассмотрении я оказалась слишком пугающей.
Всегда заметно, когда при виде тебя глаза мужчины загораются особым светом, и этот свет возвращается к тебе и заставляет растаять. Сейчас я увидела это в глазах Якобека.
– Позволь мне самому разобраться, – сказал он. – А еще я слышал о некоем Честере Баггетте.
Я ссутулилась. Представитель штата в округе Чочино был очень набожным человеком. Но в то время он недавно овдовел и был
– Я заставила его согрешить, но потом очень об этом жалела. Мы до сих пор друзья. Все, хватит. Я не хочу это больше обсуждать.
– Не все мужчины так пугливы или религиозны, – заметил Якобек.
– Но большинство мужчин хотят управлять моим бизнесом вместо меня. Они считают, что сделают это лучше. Или полагают, что я должна уделять время им, а не ферме. – Я помолчала. – А как насчет тебя? Я тебе нравлюсь?
– Я думал, это очевидно. А я нравлюсь тебе? Я вынула руки из миски и встала.
– Думаю, что это тоже очевидно. Но для нас обоих было бы ошибкой чтото менять в наших отношениях. Во многих смыслах у нас нет ничего общего.
– Ничего. Ты права.
Я сделала ему больно. Он причинил боль мне. Секунду мы смотрели друг на друга, полные сожалений, а потом оба замкнулись в себе.
– Спокойной ночи, – сказал Якобек мрачно.
– Спокойной ночи.
Выходя из кухни, я ударилась больным плечом о косяк, торопливо прошла к себе в спальню, а потом долго сидела на полу душевой кабины, обнимая колени и морщась. Я не могла больше всем сердцем полюбить мужчину. И не могла признаться ему, если бы полюбила его. Жало Дэви все еще сидело во мне.
Но я хотела Якобека. А он хотел меня. Без всякой надежды на то, что ситуация когданибудь окажется для нас простой настолько, что мы сможем дать себе волю.
Я лежала в постели, сначала свернувшись калачиком, потом вытянувшись. Я касалась себя, а через минуту уже плакала, зарывшись в подушку. Я могла только представить себе, что делает с собой Якобек в маленькой спальне над моей комнатой. Я знала, что утром мы снова будем вежливы друг с другом. Но эта ночь не забудется.
Наверху я делал именно то, что представляла себе Хаш. И я все время думал о ней.
Глава 16
«Ты будешь работать, или я выкину тебя на улицу!» – пообещала Эдди свирепая свекровь. Читайте колонку Хейвуда Кении и смотрите эксклюзивные фотографии, запечатлевшие рабство Эдди Джекобс в кондитерском цехе на ферме семьи ее мужа».
– Управляющий в магазине рассказал мне об этом еще до того, как газета появилась у него на прилавке, – с порога моего кабинета громким шепотом сообщила Мэри Мэй, размахивая свежим номером. – О, Хаш, это ктото из своих. Ты только посмотри на фотографии Эдди! Они сделаны с близкого расстояния.
Я взяла у нее газету.
– Скупи все
Я вышла за дверь с твердым намерением отомстить.
– Поторопитесь, полковник! – крикнул мне какойто мужчина, когда я выпрыгнул из кабины грузовика в Далиримпле. – Она выглядела как сумасшедшая.
У стенда с осенними тыквами стояла толпа, люди сидели в креслах на веранде ресторанчика. Увидев меня, все возбужденно зашевелились и стали показывать пальцами внутрь.
– Ее брат будет здесь через минуту! – крикнул ктото еще. – Логан был в северной части округа, выезжал по вызову. Вот почему мы позвонили на ферму. Решили, что вы приедете быстрее.
Я прошел через двойные двери с афишами, приглашающими посмотреть спектакль, роли в котором исполняли школьники старших классов, и послушать струнный квартет. Мероприятие спонсировала «Ферма Хаш». Я лавировал между столиками, покрытыми красными клетчатыми скатертями. Слава богу, обеденное время закончилось, и только служащие присутствовали в тот момент, когда в ресторанчик с криком вбежала одна из Макгиллен по имени Мерили, а за ней размеренной, неторопливой походкой вошла Хаш.
– Она была похожа на Шварценеггера в «Терминаторе», – предупредил меня человек, позвонивший по телефону.
Две официантки и менеджер стояли у двери, ведущей на кухню.
– Они в кладовой, – подсказал мне менеджер. – Хаш загнала ее туда и закрыла дверь. Видите ли, Хаш здесь все знакомо с детства. Ее мать обслуживала столики в этом ресторане много лет назад, а теперь Хаш принадлежит половина ресторана. Второй половиной владеет Бернард Далиримпл. Они когдато встречались, но думаю, вам не о чем волноваться…
– Сплетни перескажете позже, – оборвал его я. Господи, мы с Хаш всего один раз поцеловались, а о нас уже вовсю судачат.
Я вошел в кладовую. Хаш в пропыленных джинсах, мокасинах и клетчатой рубашке, побелевшей от муки, в фартуке с пятнами корицы, стояла, держа руку на ручке большого холодильника, всем телом навалившись на дверцу.
– Мерили, или ты скажешь мне, кто еще вместе с тобой делал снимки моей невестки и продавал их Хейвуду Кении, или я поверну этот термостат так, что тебя придется вырубать изо льда!
Из холодильника донеслись приглушенные рыдания.
– Если бы мы не сделали эти снимки, то ктото из чужих все равно сделал бы их раньше или позже. Мы не говорили мистеру Кении, что надо написать под ними. Во всяком случае, я не говорила. С ним папа разговаривал.
Хаш теснее прижалась к дверце, нагнула голову и закрыла глаза.
– Этот жадный, мстительный сукин сын. И Кении такой же.
Я положил руку на засов.
– Дэвис и Эдди еще не вернулись из Делонеги?