Змей-искуситель
Шрифт:
– Но она пример для подражания! – настаивала Мэри Мэй. – Ты только представь такой заголовок: «Сын знаменитой Хаш Тэкери спасает президентскую дочь от жизни в аквариуме. Читайте подробности на нашем сайте».
Я смотрела на нее до тех пор, пока моя золовка не покраснела.
– Это моя работа рекламировать наши яблоки, – пробормотала она, опустив глаза. – Все, что помогает продавать яблоки, меня устраивает. Больше я ничего не скажу.
– Ловлю тебя на слове.
Я вошла в дом. Часы моего деда тикали в гостиной на стене между литографиями старых сортов яблок. Коты пили воду из лакированнных
Зазвонил телефон.
– Номер семь, – сказала Мэри Мэй, вошедшая следом за мной.
Она отслеживала звонки последний час. Звонили советники президента. Звонили помощники первой леди. Все они были вежливы, но говорили так медленно, словно я была Форестом Гампом, и называли меня по имени, будто имели на это право. Все они повторяли одно и то же: «Давайте сохраним все в тайне, пока пре-зидент и первая леди не решат проблему с самой Эдди». Я была с ними более чем согласна.
– «Ферма Хаш», – мрачно сказала я в трубку.
– Попросите, пожалуйста, Раш.
– Меня зовут Хаш. Хаш Тэкери. Я у телефона.
– Хаш, это миссис Хэбершем-Лонгли. Я руковожу домашним офисом миссис Джекобе в Чикаго. Я ее младшая сестра.
– Рада познакомиться.
Значит, Эдвина нанимает своих родственников – так же, как и я. Кстати, мой домашний офис находился по другую сторону пруда с золотыми рыбками, в доме, построенном первой Хаш. Маленькая собачка и четыре кошки спали на осенних листьях возле его крыльца.
– Давайте просто поболтаем, Раш…
– Прошу прощения, но меня зовут Хаш.
– Простите. Хаш, конечно, Хаш. У меня ошибка в записях.
– И у вас есть записи обо мне? Где вы, интересно, собирали информацию?
– Спроси, не хочет ли она, чтобы мы прислали ей подарочные золотые серьги из нашего магазина сувени-ров! – прошептала Мэри Мэй.
Я только отмахнулась.
– Хаш, ничего страшного не происходит, – про-должала моя собеседница. – Я хотела лишь получить подтверждение некоторой информации о вас. Ведь вы в некотором смысле местная знаменитость, и мы это по-нимаем. Вы член торговой палаты округа, член Ассо-циации представителей мелкого бизнеса штата, член Ассоциации садоводов…
– Вы что, проводите расследование?
– Нет, это не совсем так. Хотя, разумеется, сущест-вуют вопросы безопасности, когда речь идет о члене семьи президента.
– Позвольте мне сказать вам кое-что. Вам необхо-димо знать только одно: Эдди в моем доме, в спальне моего сына, который не спускает с нее глаз. Она в такой же безопасности, как пчела в яблочном меду. Никто на этой ферме не тронет даже волоса на ее голове, и мы не подпустим никого чужого ближе, чем на десять футов. И больше я на ваши телефонные звонки отвечать не буду.
– Это несерьезно! Послушайте, Хаш…
– А у вас есть имя?
– Я… Реджина. Реджина Хэбершем-Лонгли. Реджина и Эдвина? Интересно, как зовут третью се-стру. Вагина?
– Хэбершем-Лонгли? С дефисом?
– Да. А почему вы спрашиваете?
– Я веду записи.
– Это сарказм, Хаш?
– У нас это называется
– Видите ли, Хаш, нам не хотелось бы, чтобы дочь президента эксплуатировали. Нам не хотелось бы, чтобы о ее поступке заговорили. Нам не хотелось бы, чтобы на вашу ферму слетелись репортеры и начали задавать во-просы. Потому что, скажу вам откровенно, мы не знаем, насколько серьезен этот брак. Вполне возможно, что все можно решить между своими, чтобы никто даже не узнал, что возникала проблема.
– Реджина, я не знаю, что именно в ваших словах оскорбило меня больше всего, но разрешите мне просто и откровенно выразить свою точку зрения. Мой сын го-ворит, что они с Эдди женаты. Пусть мне это не слиш-ком нравится, но мой сын не лжец. У нас здесь среди обычных людей принято, чтобы родители сбежавшей девушки звонили родителям парня, с которым она сбе-жала. Можно даже приехать в гости. Я дала Джекобсам некоторый запас времени, потому что их не было в стра-не, когда это все случилось. Но теперь, полагаю, нам пора поговорить. Надеюсь, вы дадите мне их номер те-лефона, и мы с ними поболтаем.
– Но это не так просто! Вы не можете просто взять и позвонить…
– О нет, могу. Я исправно плачу налоги.
– Послушайте, мне жаль. Я посмотрю, что можно сделать…
– Что ж, отлично. Мне пора бежать, у меня больше нет времени на пустые разговоры. Передайте родителям Эдди, чтобы они позвонили мне. Это семейное дело, и я не стану ни с кем разговаривать, кроме них.
– Вы шутите?
– На вашем месте, Реджина, я бы не стала делать на это ставку. Желаю вам приятного дня. И кстати, если я выясню, что ваши люди собирают конфиденциальную информацию – например, пытаются узнать о состоя-нии моего банковского счета или заглянуть в семейные медицинские карты, – я найму самого известного и крик-ливого адвоката по защите гражданских свобод, и от ва-шего лицемерия по поводу тайны не останется и мокро-го места. Всего наилучшего.
Я бросила телефон в раковину. Когда город Далиримпл выделил землю для постройки передатчика, я была первой в округе Чочино, кто купил сотовый теле-фон. Все, что могло быстрее связать меня с покупателя-ми яблок, немедленно оказывалось в моем распоряже-нии. Сотовая связь, Интернет, высокоскоростные ком-пьютеры для обработки счетов, круглосуточная поставка товара – я не упустила ничего. Я готова была сказать всем: «Мир придвинулся к нашему крыльцу. Нам остается только открыть дверь и поздороваться». Но теперь мне хотелось спрятаться самой, спрятать сына и мою Долину. Как я жалела о старых временах! Я хотела, чтобы мир убрался ко всем чертям.
Мэри Мэй вынула телефон из раковины.
– Держу пари, нас попросят дать интервью для шоу «Доброе утро, Америка».
– Нет.
– Господи, Хаш, подумай, наконец, о светлой сто-роне. Я буду тетей! А ты станешь бабушкой. Бабуля Хаш. Бабушка Тэкери… И ты теперь свекровь дочери прези-дента Соединенных Штатов! Господи ты боже мой! По-думай только, какая реклама для фермы! Представь, сколько мы на этом заработаем! Большой Дэви мог бы нами гордиться. Он всегда говорил, что Дэвис унасле-довал умение Тэкери обращаться с женщинами и дело-вую хватку Макгилленов. Но чтобы жениться на дочери президента… О, Хаш!