Змей-искуситель
Шрифт:
Я посмотрела на нее так сурово, что Мэри Мэй сжала губы, поправила золотые цепочки на шее и убрала кар-манный компьютер.
– Я пойду на ярмарку, проверю новый дизайн эти-кеток яблочных пирогов. Вероятно, я напрасно трачу время, пытаясь тебя понять. Твой сын женился на пре-зидентской дочери. Большинство матерей обрадова-лись бы этому. – Она замолчала, обиженно посмотрела на меня, пожевала губами и наконец выпалила, словно эта мысль обожгла ей язык: – Ты ведешь себя очень странно, и я знаю, почему. Этот проклятый Якобек ото-гнал от тебя ос! И ты ему позволила!
Я
– Что это должно значить?
– Это просто… Он… Хаш, я знаю, ты не следишь за политическими событиями и слухами. Но, ради всего святого, неужели ты никогда не слышала Хейвуда Кении по радио?
Ток-шоу Хейвуда Кении передавали от одного побе-режья до другого каждый день в течение трех часов. По-литический комментатор-самоучка, он писал книги, появлялся на телеэкране, собирал толпы на свои вы-ступления. Хейвуд Кении ненавидел Ала Джекобса, Эд-вину Джекобс и все действия администрации Джекобса с первого дня. Я считала его пустобрехом и позером в дорогих костюмах. А прическа его напоминала корич-неватый пух на яйцах самца-шимпанзе.
– Нет, я его не слушаю, – ответила я Мэри Мэй. – Да и что такого может знать этот шарлатан? Все его слова – либо полуложь, либо чистое вранье.
– Кении знает абсолютно все о семье Джекобс! И об их прошлом тоже. Ему было двадцать с неболь-шим, когда он работал в Чикаго. В то время Джекобсы тоже жили там, и племянник Ала, вот это самый Яко-бек, убил человека голыми руками. Хаш, это известная история. Кении освещал ее в прессе. Он писал, что Яко-бек безжалостно убил того парня, и с тех пор называет его сумасшедшим племянником-убийцей. Он говорит, что Ал Джекобс тогда потянул за все ниточки, чтобы ар-мейские чиновники перевели Якобека из страны и чтобы его не осудили за убийство. Кении говорит, что полковник выполнял секретные поручения по всему миру. То есть Якобек мало чем отличается от наемника. Правительство посылает его убивать людей и все такое прочее. Вот что говорит Кении.
У меня мурашки побежали по спине, но я нетерпе-ливо отмахнулась:
– Но какое это имеет отношение к моему избавле-нию от ос, Мэри Мэй?
– Ты не должна была позволять чужаку прогонять с тебя ос, только и всего. Этот человек недостоин… памя-ти Дэви.
Я изумленно посмотрела на нее, потом нахмурилась, давая понять, что она переступила запретную черту. Это касалось уже только меня.
– Если ты полагаешь, что за прошедшие годы я ос-корбила память твоего брата, то выкладывай это прямо сейчас.
Мэри Мэй смотрела на меня широко открытыми глазами, полными слез.
– Ты же знаешь, что я считаю тебя замечательной женой! Я сама всегда говорила, что ты должна больше выходить, чтобы встретить достойного мужчину. Но… ты же знала, что Якобек явился сюда, чтобы разлучить Дэвиса с Эдди. Почему же ты так приветливо к нему от-неслась?
– Приветливо? Я пригрозила выпотрошить его пе-рочинным ножом!
– Ты позволила ему прогнать с тебя ос.
– А у меня был выбор?
– Тебе надо было только подождать, чтобы Дедуля принес дымарь. И ты ведь не боишься ос. Не следовало тебе принимать помощь Якобека. Он наш враг, Хаш!
– Пока что он был честен с нами, и нам все равно придется работать вместе…
– Так, значит, ты тоже хотела бы разлучить Дэвиса и Эдди?
Выражение моего лица было ответом на ее вопрос. Она вылетела из дома. Я рухнула на ближайший стул.
Неужели я этого хотела? Чтобы Якобек разрушил их брак?
Трясущимися руками я достала из заднего кармана джинсов белую трубку с длинным чубуком, набила вы-ращенным на нашей ферме табаком, который носила в маленьком кожаном кисете, зажгла табак бутановой за-жигалкой с логотипом нашей компании и затянулась. Два агента секретной службы, стоявшие в кустах, уста-вились на меня.
– Вы не ошиблись! – крикнула я им. – Свекровь Эдди Джекобс, простая женщина гор, курит трубку!
Они вежливо кашлянули и отвернулись.
Итак, кроме всего прочего, моя золовка не доверяет зловещему двоюродному брату моей невестки, а Дедуля явился ко мне, чтобы доложить, что никто в семье Якобеку тоже не доверяет.
– Мы знаем, что он флиртовал с тобой и избил Дэ-виса.
– Ничего подобного не было.
– Но говорят именно об этом. Ты заступаешься за этого парня?
– Я просто сообщаю факты.
– Он явился сюда, чтобы разрушить брак Дэвиса. Как можно доверять такому человеку?
– Якобек говорит, что приехал проверить, в без-опасности ли Эдди. Я тоже волнуюсь о Дэвисе. Я прошу всех сохранять спокойствие и ни о чем не судить по-спешно. Посмотрим, что будет дальше.
Дедуля проницательно посмотрел на меня.
– Не стоит молчать слишком долго. Мы ввязались в неприятную историю. Если твой сын узнает, что ты за-одно с Якобеком и хочешь разлучить его с женой, он тебя никогда не простит.
Я промолчала, но в душе содрогнулась.
– Так вы поедете? – снова спросил Якобек. Была ночь. Я стояла в нижнем коридоре, недавно оклеенном модными обоями, у дверей в нашу с Дэви золотисто-красную спальню. После его смерти я сделала ремонт и поменяла обстановку. Я куталась в белый халат из шенили, надетый поверх голубой хлопковой пижамы. А человек, которого я едва знала, возвышался передо мной в старых брюках цвета хаки, ношеной фла-нелевой рубашке и старых ботинках. В глазах его засты-ло суровое хищное выражение. Он спрашивал, готова ли я сию секунду, немедленно ехать вместе с ним на встречу с президентом и первой леди. Якобек только что вернулся из Вашингтона. Он стоял так близко, что я невольно вдохнула его тепло и занервничала от его при-сутствия.
– Как же мы поедем? – растерянно спросила я. – Куда?
Прежде чем Якобек успел ответить, из-за гор донес-ся шум вертолета. Якобек посмотрел вверх, словно ответ был написан на кремовом потолке.
– Вертолет морской пехоты, – объяснил он. – Они отвезут нас в Северную Каролину. Там, в Хайлендсе, находится поместье друзей Эдвины. Это абсолютно без-опасное место.
– В Хайлендсе? Богатые у нее друзья.
Дэвис и Эдди спустились вниз и остановились у меня за спиной, заспанные, помятые, в одинаковых зеленых халатах поверх футболок с эмблемой Гарварда.