Змеиный король

Хойт Элизабет

– Ну так вот, это правда. И как теперь миссис Харди будет определять время?

Люси пожала плечами.

– Три. Долгих. Года. – Золотистый завиток выбился из пучка волос Патрисии и подпрыгивал при каждом ее слове, будто подчеркивая их. – И наконец, наконец Юстас удосуживается просить твоей руки с намерением сочетаться с тобой священными узами брака, и что делаешь ты?

Люси проглотила лакомство и ответила:

– Я ему отказываю.

– Ты ему отказываешь, – продолжила Патрисия, словно подруга ничего

ей не ответила. – Почему? О чем ты думала?

– О том, что не выдержу еще пятьдесят лет, слушая, как он разглагольствует о починке церковной крыши. – Вдобавок сама мысль о том, чтобы жить как муж и жена с кем-то другим, кроме Саймона, была ей нестерпима.

Патрисия отпрянула, точно Люси сунула ей под нос живого паука, предлагая его съесть.

– Починке церковной крыши? А разве все эти три года ты обращала внимание на его разглагольствования? Юстас всегда трещит, как сорока, о починке церковной крыши, о церковных сплетнях…

– О церковном колоколе, – вставила Люси.

Подруга нахмурилась и продолжила:

– Церковном кладбище…

– Надгробьях на кладбище, – не преминула отметить Люси.

– Церковном стороже, и церковных скамьях, и чаепитиях в церкви, – триумфально завершила Патрисия. Она подалась вперед, серо-голубые глаза ее расширились. – Он же викарий! Ему положено надоедать всем до смерти разговорами о чертовой церкви.

– Я совершенно уверена, что не стоит описывать церковь подобным эпитетом, а еще – что мое терпение лопнуло.

– После всех этих лет? – вопрошала Патрисия, всем своим видом напоминая разъяренную синичку. – Почему бы тебе не делать, как я: думать о шляпках или туфельках, пока он болтает. Юстас вполне доволен, если время от времени произносить «да, разумеется».

Люси взяла еще один кусочек рахат-лукума и откусила половину.

– Тогда почему бы тебе самой не выйти замуж за Юстаса? – спросила она.

– Не глупи! – Патрисия сложила руки на груди и отвела взгляд. – Мне нужно выйти замуж за «денежный мешок», а викарий беден, как... да, как церковная мышь.

Люси застыла, не донеся до рта остаток лакомства. Она никогда раньше не размышляла о Юстасе и Патрисии. Не могла же ее подруга действительно испытывать нежные чувства к викарию?

– Но…

– Мы обсуждаем не меня, – решительно прервала ее Патрисия. – Мы говорим о твоих ужасающих перспективах замужества.

– Почему?

Патрисия повернулась к подруге.

– Ты уже потратила на Юстаса свои лучшие годы. Сколько тебе сейчас? Двадцать пять?

– Двадцать четыре.

– Без разницы. – Патрисия махнула рукой, запросто сбросив со счетов целый год жизни. – Ты все равно не можешь начать все с начала.

– Я не…

– Нужно просто сказать ему, что ты совершила чудовищную ошибку, – повысив голос, произнесла Патрисия. – Ведь в Мейден-Хилле, помимо Юстаса,

больше и женихов-то нет, разве что Томас Джоунс, но у того, готова спорить, свиньи ночуют прямо в доме.

– Ты выдумываешь, – жуя, едва внятно проговорила Люси, а проглотив, спросила: – За кого же тогда собралась замуж ты?

– За мистера Беннинга.

Как хорошо, что к этому моменту Люси уже проглотила рахат-лукум, иначе точно бы подавилась. Она зашлась громким, откровенно не подобающим леди смехом и, только когда глянула на подругу, поняла, что та говорит серьезно.

– Это ты сошла с ума, – с трудом выдавила Люси. – Он тебе в отцы годится! Трех жен похоронил. У мистера Беннинга уже и внуки есть.

– Да. А еще у него есть... – Патрисия принялась загибать пальцы, перечисляя, – ...чудесный особняк, две кареты, шесть лошадей, две служанки на верхнем этаже и три на нижнем, и девяносто акров пахотной земли, причем бoльшая часть сдана в аренду. – Она опустила руки и в тишине налила себе еще чая.

Люси изумленно таращилась на подругу.

Патрисия откинулась на спинку дивана и подняла брови с таким видом, словно они обсуждали дамские шляпки.

– Что?

– Иногда ты меня просто пугаешь.

– Честно? – Патрисия выглядела довольной.

– Честно.

Люси потянулась за рахат-лукумом, но подруга шлепнула ее по ладони.

– Ты не влезешь в свадебное платье, если продолжишь уплетать сладости.

– Ох, Патрисия. – Люси откинулась на симпатичные подушки. – Я не собираюсь выходить замуж – ни за Юстаса, ни за кого-либо еще. Я стану чудачкой-старой девой и буду присматривать за детьми, которых вы с мистером Беннингом родите в его великолепном особняке с тремя служанками на нижнем этаже.

– И двумя на верхнем.

– И двумя на верхнем, – послушно повторила Люси. Можно уж сразу начинать кивать чепцом, как положено старой деве.

– Это все тот виконт, да? – Патрисия взяла запретную конфетку и рассеянно откусила. – Я сразу поняла, что от него будут одни неприятности, стоило только заметить, как он пожирает тебя глазами, словно кот, увидавший за окном птичек. Он хищник.

– Змей, – мягко уточнила Люси, вспомнив, как улыбался ей Саймон – одними глазами поверх стакана.

– Что?

– Ну, или змий, если тебе так больше нравится.

– О чем это ты там лепечешь?

– О лорде Иддесли. – Люси взяла еще рахат-лукума. В любом случае, замуж она не выйдет, так что не важно, влезет она в какое-то из своих платьев или нет. – Он напомнил мне большую серебристую змею. Блестящую и довольно опасную. Думаю, это все его глаза. Даже Papa заметил, хотя сказал об этом не в такой лестной манере. То есть, весьма нелестной для лорда Иддесли. – Люси кивнула и сунула в рот липкий кусочек сладости.