ЗМЕЕНЫШ
Шрифт:
– Еще как стреляет! Бабахнет - всем кранты. Хочешь стрельнуть? Иди сюда, мы тебе дадим пистолет подержать!
Раскрасневшаяся от удовольствия Оксана подошла к сталкерам, протянула руку к сидящему ближе всех Игнату.
– Я Оксана, а вы? Сталкеры засмеялись.
– Игнат я, завхоз, - насупился Игнат, будто даже обидевшись.
– Ну так будем знакомы!
– воскликнула Оксана, встряхнув заскорузлую ладонь старого сталкера. Вокруг опять засмеялись, даже недовольный всей этой суетой Слон улыбнулся.
– Здесь наша кухня и столовая.
– Он показал на здание рядом
– Здравствуйте, тетя Варя!
– радостно воскликнула девушка.
– Мне папа о вас писал и Колобок рассказывал!
– Ох ты кровинушка моя бедная!
Кухарка, поставив поднос на стол, обняла Оксану. Она видела девушку впервые в жизни, но уже успела полюбить ее всей душой - за то, что та такая молодая и красивая, по-детски живая, и за то, что она живет без матери. Сердце кухарки содержало огромные, нерастраченные запасы нежности. Конечно, она заботилась о сталкерах, которых воспринимала как больших, шумных, непослушных детей, но ей нужен был настоящий ребенок. После того как ушел Змееныш, Варвара вся извелась и даже немного похудела. И теперь, когда появилась Оксана, кухарка расцвела, а уж от обращения «тетя» мгновенно растаяла.
– Бедная моя девочка, ты голодная? От Кордона долго ехали, в дороге мужики и не додумаются покормить, - ворковала Варвара, обняв девушку и увлекая ее за стол.
– У меня и пирожки есть, напекла с утра и вот пироженко припасла, небось любишь сладкое?
Оксана засмеялась.
– Люблю, тетя Варя, я все вкусное люблю!
– Так я принесу сейчас, - озаботилась Варвара и, пыхтя, устремилась на кухню, вытирая глаза углом фартука. Тут же позабыв и про нее, и про «пироженко», девушка села на лавку между сталкерами, которые немедленно очистили ей место.
Непосредственность и открытость девушки очень быстро завоевали Оксане всеобщую любовь. Слон хоть и был недоволен тем, что дочь осталась ужинать со сталкерами (в его кабинете был накрыт стол получше), однако возражать не стат и уселся на стул, который подошедший Заика поставил во главе стола. Несколько сталкеров удивленно покосились на хозяина - он редко снисходил до того, чтобы сесть со всеми, - но взгляды их быстро вернулись к девушке. Позади Оксаны возник Колобок. Вытащив изо рта розовую жвачку, прилепил ее к мочке уха, взял со стола пирожок побольше и стал со вкусом есть, неторопливо двигая мясистым подбородком. Заточка шагнул к хозяину.
– Все сделал, - прошептал он, неотрывно глядя на Оксану.
– Ну и дочка у тебя выросла - загляденье!
Слон покосился через плечо на помощника и процедил тихо:
– Губу закатай.
Заточка вздрогнул, как от пощечины.
– Да ты чего? Я… да и в мыслях не было…
– Ага, рассказывай. Я не вижу, как слюни пускаешь?
– Да я… Просто… Хозяин, я ж для тебя стараюсь, ты знаешь, - вдруг брякнул он и, помрачнев, отвернулся. Чистое восхищение красотой и живостью девушки сменились обидой на Слона. У порученца действительно и мысли не было напрашиваться в зятья хозяину - просто в гниленькую, сумеречную душу Заточки заглянула первая в жизни влюбленность.
– Зачем ты так?
– тихо, с обидой пробормотал Заточка.
Слон не сводил с дочери задумчивого взгляда.
– Ладно, не дыши в ухо, - бросил он порученцу и повел в воздухе рукой, пытаясь сформулировать мысль. О подобных вещах хозяину Лесного Дома доводилось думать не часто, а говорить - и подавно.
– Я хочу, чтобы у Оксанки моей все было, что пожелает. В университет зарубежный отдам, в этот… в колледж. Мужа найду богатого, из иностранцев. Пусть у нее жизнь будет нормальная, не как у отца ее, который из голытьбы выкарабкался, да все собственными руками. Ведь заслуживает моя дочка всего, а?
– Слон обернулся.
– Зачем тогда сюда ее притащил?
– Да она сама напросилась, вези да вези в Зону!
– с досадой крякнул Слон.
– Интернат закончила, не смог отказать… Старый, наверно, становлюсь, мягкий.
А Оксана уже вставала из-за стола, ей не сиделось на одном месте.
– Где у вас оружие хранится? Дайте за пистолет подержаться, обещали!
Целый вечер ее водили по Лесному Дому. За бараком было стрельбище - выдали Оксане наушники и «тэтэшник», затем и «калаш» Слон разрешил подержать. Потом, как стало темнеть, Слон устроил экскурсию - и жилой барак показал, и недавно отремонтированным гаражом похвастался, и даже на крышу водокачки сводил, чтобы Оксана увидела весь холм. Колобок неотступно следовал за девушкой, карманы у него были набиты Варвариными пирожками.
– Одна без разрешения за ворота не ходи - склон заминирован, - добавил Слон, стоя рядом с дочерью возле низкого, по колено, бордюра на краю крыши.
– Зачем?
– удивилась Оксана.
– Разве мутанты к домам подходят? Они такие опасные?
Слон неопределенно пожал плечами. Не рассказывать же ей, что некоторые люди опаснее мутантов?
– И зачем тогда пулемет, если все равно по склону не пройти?
– продолжала допытываться она.
Стоящий на часах молодой Филин, лопоухий и пучеглазый, засмеялся.
– Дак вон Змееныш, к примеру, по минам тогда как по тротуару прошел. Для таких, как он, я тута и приставлен… А чего я такого сказал?!
– взвыл он: Слон отвесил ему затрещину.
– Это кто Змееныш?
– заинтересовалась Оксана.
– Вроде я со всеми познакомилась.
– Она поставила колено на парапет, нагнулась вперед, разглядывая двор. Слон крякнул и схватил ее за талию.
– Осторожно!
– Был тут один, - пояснил Филин, отодвинувшись от хозяина. Тот мрачно глянул на него, и сталкер замолк.
– Идем, покажу твою комнату, - добавил Слон.
– Поздно уже, а ты с дороги не прилегла даже. Да и я устал за день, надо отдохнуть.
Оксана как зачарованная разглядывала вечернюю Зону. Огни в Лесном Доме еще не зажгли, хорошо виден был темный лес у подножия и слабое свечение аномалии на опушке. Небо над Зоной, как пятнами чернил, было заляпано тучами, а на севере будто полыхал огонь - там рахливалось розовое свечение, в котором едва-едва проглядывали загадочные темные силуэты далеких зданий.