Зимние девочки
Шрифт:
«Похороны - это ужасно» сказал Элайджа, «В следующий раз мы будем играть в покер, клянусь. Пошли?»
«Рано. Я хочу посмотреть, как они ее закопают»
Он жует внутреннюю сторону щеки «Я подожду в машине. Мертвые люди заставляют меня чувствовать себя странно»
«Лиа!» ветер почти уносит ее голос, но все же это недостаточно тихо. Блядь. Она увидела меня.
Я прячусь за спиной Элайджа. «Не двигайся» он старается обернуться, но я обнимаю его сзади
«Что происходит? От кого ты прячешься?»
«Там моя мать»
Он снова начинает вертеться. «Почему?»
Я хватаюсь за его футболку, стараясь остановить его. «Прекрати вертеться. Нельзя позволить, чтоб она увидела меня»
Я толплюсь позади его спины, занавешивая лицо волосами. Автомобильные двери открываются и закрываются, двигатели заводятся, шины хрустят гравием.
«Поему нет?»
Второй раз, когда они обвинили меня. Второй раз, когда они заперли меня потому, что я была плохой, плохой, плохой. Мои родители хмурились, они разозлились, разозлились, разозлились.
Мертвые, сгнившее дочери оставляют после себя плохой запах, который тяжело смыть даже самым старательным уборщицам. Не важно, насколько они стараются. Мои родители обвиняли всех, туда-сюда, обвиняли Лию, они обвиняли больную и истощенную Лию, в том, что это ее вина, ее ошибка, ошибка, ошибка. Моя мать хотела быть боссом, Доктором Мэрриган, главной, а не Матерью Больной Лии. Это не работало.
Доктора клиники вырыли ров вокруг меня и сказали, что она не может переплыть через
него, она должна была ждать, пока я сама не приглашу ее на разводной мост. После этого она пропустила пару приемов семейной терапии. Она пыталась объяснится, но мои уши были забиты пастой, хлебом, и молочными коктейлями.
Я хромала рядом с другими тряпичными куклами, которые на самом деле были живыми девочками. У одной в животе была пластиковая дверца, через которую она питалась, не используя при этом своего рта. Когда она злилась, она просто могла выбросить еду из своего живота, хлопнуть дверцей и закрыть себя снова.
Я должна был побрить свои пушистые ноги перед медсестрой так, чтобы случайно не задеть вену. Когда я стала розовым, лысым мышонком, она убрала бритву.
Я свернулась в своей коробке, заполненной опилками и, закрыла свое лицо холодным хвостиком-веревочкой. Хвостик хитро повернулся вокруг коробки, достал таблетки, выдав немного мне: мои сумасшедшие леденцы, нежно-голубые и серые для сна.
Они экспериментировали надо мной неделями. 089.00. 090.60. 093.00. 095.00. они
наполнили Лию-пиньяту сыром и хлебными крошками. 099.00. 103.00. 104.00. 105.00.
106.00.
Они отпустили меня в 108.00, связанную тремя кольцами, которые уравновешивали полученные здесь уроки: система
Я отказалась возвращаться в дом матери. Я была для нее проблемным ребенком, занозой, мешающей ей, и потому я решила уехать и жить еще где-то. Она попыталась со мной поговорить, но я подняла опущенные мосты и поставила там охрану, отгородившись от нее.
Доктора дали папе и Дженнифер застегивающуюся сумку, наполненную звенящими бутылочками с сумасшедшими таблетками, идеальными маленькими кастаньетами, звенящими, звенящими, звенящими.
Элайджа хрустит суставами «Почему ты не хочешь видеть мать?»
«Ты любишь своих родителей?»
«Я люблю маму. А папа бил меня. Потом выгнал»
«Прости»
«Эй, выше нос. Мы должны осторожно уйти отсюда»
Он медленно поворачивается, закрывая меня своим телом так, чтоб оно находилось между мной и глазами моей матери.
«Спасибо. Она смотрит на меня?»
«Смотрела. Но теперь те две леди, держащие зонтики, вон те, отвлекли ее. Теперь они размахивают у нее перед лицом своими сумочками. Почему ты не хочешь видеть ее? Она жжет твои куклы вуду на жертвенном огне, или читает твою почту?»
«Она хочет управлять моей жизнью» объясняю я.
«Вот сучка. Она думает, что может делать это только потому, что она твоя мать?»
«Она – психопатка» ответила я. «Это сложно понять»
«Психопаты не могут позволить себе шубы»
«Эта может. Что она делает теперь?»
«Ее голова верится на 360 градусов, и она извергает лягушек изо рта»
«Что ты несешь?» я утыкаюсь головой в его плечо»
Она стоит всего на расстоянии одной могилы от нас «Лиа?» Она зовет меня.
«Лия?» - повторяет Элайджа.
Он отступает в сторону, убирая укрытие, за которым я пряталась.
Я отступаю назад, на могилу Фанни Лотт 1881-1924, надеясь, что земля расступится подо мной, и я провалюсь вниз. Этого не происходит.
«Что ты здесь делаешь?» спрашивает мама, то есть, Доктор Мэрриган.
«Ммм» - отвечаю я.
«Тебя зовут Лиа?» спрашивает Элайджа.
«Я думала, мы договорились насчет того, что ты не пойдешь» - говорит она.
«Эй» Элайджа машет руками, привлекая к себе внимание «Ты Лия, твоя подруга – Кейси, и она звонила тебе всю ночь. Почему ты не ответила?»