Зима
Шрифт:
Я сильнее закутываюсь в пальто и выхожу на улицу, тут же понимая, что была права насчет снега. Он везде. Огромные сугробы у тротуаров, где дороги расчищены, серый и черный цвет покрыты семнадцатисантиметровым слоем белого. Люди уже заполняют тротуар с дымящимися чашками кофе в руках, сигаретами в зубах и с телефонами, прижатыми к ушам. Никто не замечает и не кидается с криками, когда я появляюсь среди них. Я растворяюсь в толпе.
Пройдя квартал, я вхожу в первый попавшийся небольшой ресторанчик
— Судя по тому, что стаканчик одни, возвращаться ты не планировала?
Волосы Люка взъерошены и покрыты снегом, который снова начал сыпать, пока я была внутри. Он одет в одну только футболку и тренировочные штаны, и выглядит запыхавшимся.
— Что… Что, черт возьми, ты творишь?
— Нет, — он делает шаг навстречу мне и убирает руки в карманы. — Это что ты творишь?
— У меня занятия.
— Эвери, у тебя нет занятий. Сейчас шесть утра. И у меня есть серьезные сомнения, что ты собираешься туда возвращаться. Ты просто бежишь от меня.
— Я не бегу!
— Тогда почему не разбудила меня, когда собралась уходить?
— Потому что…— Я обвожу взглядом улицу, не желая встречаться с ним глазами.
— Ты реально умеешь заставить парня чувствовать себя дерьмом, ты в курсе? — Он делает еще один шаг ко мне. — Я, бл*дь, в шоке. Мы… Прошлая ночь… Я знал, что это плохая идея, но, по крайней мере, надеялся, что ты не ополчишься против меня.
Я опускаю взгляд на наши ноги и замечаю что он в наспех надетых тонких кроссовках.
— Не будь дураком! Я ничего не имею против тебя. Просто мне показалось, что для тебя так будет проще.
— Для меня проще… — он не заканчивает предложение. Поднимает руки над головой и сцепляет пальцы, прижимая локти к ушам, как вчера, когда удерживал мои руки. — Проклятье, иногда ты думаешь только о себе, так?
— Постой, просто… Так будет лучше.
Он сужает глаза и сокращает расстояние между нами, тянет в сторону тротуара, подальше от людей, которые проходят мимо и толкаются.
— Почему, твою мать, так будет лучше?
— Открой глаза, Люк. Сегодня ночью ты переспал со мной, чтобы я почувствовала себя лучше. И мне действительно лучше. Так что спасибо.
— Спасибо? — В непонимании он трясет головой. — Спасибо? — Он сжимает кулаки, и на секунду я пребываю в уверенности, что он собирается впечатать их в стену. Вместо этого он хватает мою руку и прижимает ее к своему лицу. — Я не делал одолжение, когда спал с тобой вчера, идиотка. Господи, как ты не понимаешь, что я просто забочусь о тебе?
Я действительно знаю, что он заботится обо мне, и, возможно, это даже хуже. Потому что если он заботится обо мне, то все по-настоящему. И это… это мне незнакомо, понятия не имею, как справиться с этим. Я говорю
— Ты не переживаешь обо мне. Просто жалеешь, потому что мой папа умер.
— Серьезно? Ты так думаешь? — Его щеки краснеют. Пронзительно темные глаза сияют лихорадочным блеском. — Ты очень сильно ошибаешься.
— Тогда, почему ты всегда предлагаешь мне встретиться? Приглашаешь выпить с тобой кофе?
Люк отступает дальше по улице, но не отводит от меня взгляд. Гнев искажает его красивое лицо.
— Сначала я предлагал тебе встретиться в память о твоем отце. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Но это быстро изменилось. Я… У меня проснулись чувства к тебе. Но тебе было всего шестнадцать, ты была так сломлена и чертовски, чертовски прекрасна, я не мог совладать с собой, как бы ни пытался. Я не помню и дня в то время, когда не хотел бы быть первым человеком, к которому ты придешь, если тебе будет нужна помощь. Дня, когда ты не была той, о ком я думал в первую очередь, проснувшись утром.
— Теперь ты выглядишь смешным, — говорю я, отступая на шаг. — Все то время ты был с Кейси. Я была ребенком.
— Ты никогда не была просто ребенком! А с Кейси я встречался по неправильным причинам. И понял это, когда мы вместе сюда переехали. Я, бл*дь, и спать с ней перестал, потому что, бл*дь, не любил ее! Я перестал с ней спать, потому что не мог выбросить тебя из своей гребаной головы! — Он срывается на крик.
Бизнесмены, проходящие мимо в своих дорогих, сшитых на заказ костюмах, хмурятся, глядя в нашу сторону. Я не могу больше этого выносить.
— Пожалуйста, Люк.
Он резко вдыхает через нос и переводит взгляд на отворот моего пальто, слишком злой, чтобы смотреть в глаза.
— Ну так что? Теперь ты просто вернешься к тому парню из Колумбийского? И он сделает тебя счастливой?
Я не говорила Люку о том, что решила после того, как мы с Морган приехали из больницы — что больше не буду видеться с Ноа. Сейчас он — идеальная отмазка.
— Ноа не делает меня счастливой. Мы… Мы просто… ничего. Это не имеет значения.
Лицо Люка искажает выражение боли.
— Если ты просто спишь с ним для того, чтобы отвлечься, делай это со мной. Так будет лучше.
— Я не могу.
— ПОЧЕМУ? — вопит он.
Я смотрю на него, пытаясь сдержать слезы.
— Потому что ты вселяешь в меня ужас, Люк.
Он отшатывается как от удара.
— Ты боишься меня?
Я причинила ему боль. Господи, я вижу это по его лицу. Ему так больно. Черт, мне хочется умереть от этого.
— Я боюсь того, что чувствую рядом с тобой, — шепчу я.
Он придвигается ближе, все еще тяжело дыша.