Зима
Шрифт:
Ехать в полицейской машине — это несомненный плюс, особенно когда Тамлински врубает огни и сирены, чтобы провезти нас через самые заторможенные участки. Таксисты — всё ещё сволочи, к тому же, на улицах много людей. Я съеживаюсь на заднем сиденье, натягивая пальто до ушей, и выношу себе мозг, пытаясь осознать, как Морган могла вляпаться в то, что закончилось комой. Черт побери, я сверну шею этой девчонке, когда она проснется.
— Эй, с тобой там все нормально? — спрашивает Тамлински, когда мы въезжаем на автостоянку больницы.
— Ага, со мной все охренительно
Люк ничего не говорит, только продолжает смотреть в окно, стиснув челюсти. Тамлински скрежещет зубами и шепотом что-то бормочет. Как только он паркуется, я расстегиваю ремень безопасности и пытаюсь открыть дверь, но понимаю, что там нет никакой ручки. Люк выходит и открывает мне снаружи, напряженно улыбаясь.
— Это для того, чтобы люди, которых мы арестовываем, не смогли открыть ее и сбежать.
— О-ох. — Я выхожу и направляюсь внутрь, но он хватает меня за локоть.
— Это не наша компетенция. Технически, я не должен быть здесь с тобой, но я останусь. Покажу, где Морган и...
— Нет! Люк, все нормально. Не переживай, я разберусь.
Его челюсти сжимаются, когда он хлопает дверью авто, закрывая ее за мной.
— Я не оставлю тебя одну, Эвери.
— Люк! Ты не... Ты не должен здесь оставаться, понятно?
— Я не оставлю тебя одну.
Перевожу взгляд на больницу — свет льется из каждого окна, персонал слоняется из стороны в сторону, стараясь курить вне поля зрения больных раком легких. Я чувствую, как силы покидают меня. Мысль о том, чтобы в одиночестве проторчать в зале ожидания бог знает сколько времени, совсем не греет. Так, какие есть варианты?
— Ладно, договорились, я позвоню кое-кому.
— Кое-кому?
— Да, кое-кому. Парню Морган, Тейту, или, может быть, своему другу.
В глазах Люка появляется лед. Голос арктически холоден, когда он спрашивает:
— Тому парню из бара?
— Да, парню из бара. — А затем… — Нет! — Я прячу лицо в руках, пытаясь обрести контроль. Это смешно. Теперь я вру ему? — Не тому парню из бара. С ним я даже не вижусь...
— Хорошо, как скажешь. Сосредоточься сейчас на подруге. — Глаза Люка уже не ледяные, хотя он по-прежнему выглядит довольно расстроенным, когда я опускаю руки. — С тобой все будет в порядке?
Я кусаю щеку изнутри, чувствуя, как слезы щиплют глаза.
— Да, думаю, что я справлюсь.
— Ладно. Звони, если понадоблюсь.
Люк остается позади в темноте, и я спиной чувствую его взгляд, когда шагаю по стоянке. У входа не оборачиваюсь — просто останавливаюсь, чтобы дождаться, пока автоматические двери откроются, и спешу внутрь. На стойке регистрации, куда я подхожу, пусто, и это в порядке вещей. Жду минут десять, прежде чем появляется хоть кто-то. Толстая медсестра настроена враждебно. Я спрашиваю ее, где могу найти Морган Кэплер, и она тычет пальцем в пол.
— Следуйте за синей линией в отделение интенсивной терапии. Там будет стойка. И другая медсестра. Но вы
У меня почти вырывается, что если бы она была мной и осталась бы дома, то была бы охренительно хреновой подругой, но мне удается натянуто улыбнуться и отправиться вслед за широкой синей полосой на полу. Я прохожу к лифту, где она исчезает. Означает ли это, что я должна войти в лифт? Рядом с кнопкой пятого этажа виднеется синий стикер. Я вхожу и еду на пятый. Когда двери раскрываются, на полу снова линия. Пока ищу стойку медсестер, люди, сидящие вдоль коридора, пристально разглядывают меня, и я сильнее запахиваю пальто. Пожилая медсестра с размазанной тушью и уставшим лицом говорит мне, что злобная медсестра снизу была права, и нет никаких шансов, что я увижу Морган, пока та не придет в себя. Она просит меня занять место с другими людьми в коридоре и обещает найти, если появятся новости.
Я падаю на пластиковый откидной стул и смотрю на собственные кроссовки, ощущая потребность в ком-то, кто мог бы побыть здесь со мной. Страх окутывает всех, и мы сидим молча. Эти люди в той же лодке, что и я: ждут известия, что один из тех, кого они любят, умирает. Авария. Нападение. Горящий дом. Есть сто и один способ, чтобы оказаться здесь. Я не хочу думать ни об одном из них.
Мне нужна Лесли. Может быть, Тейт и Ноа, в зависимости от того, какие у них оправдания. Моя рука опускается в карман в поисках телефона, и я почти задыхаюсь, когда понимаю, что собиралась в такой панике, что забыла его взять. Как и кошелек с деньгами. Я застряла на другом конце Нью-Йорка без денег, мобильника и без надежды получить что-нибудь из этого в ближайшее время. Но сейчас с этим ничего не поделать, поэтому я просто сижу и смотрю в стену, стараясь не думать о том, что произойдет, если Морган умрет. Не хочу в первый раз встретиться с ее родителями при таких обстоятельствах.
Через некоторое время погружаюсь в сон, но он некомфортный, не приносящий отдыха, и спасибо за это неудобному стулу.
Медсестра находит меня в шесть утра и говорит, что ничего не изменилось. В следующий раз, когда я просыпаюсь, Люк сидит рядом. Он в штатском: темная толстовка с капюшоном на голове, дырявые джинсы и изношенные конверсы. А еще не замечает, что я не сплю и наблюдаю за его разговором по телефону. Он выглядит уставшим, но все же приехал. Меня переполняет благодарность. Я ужасно повела себя с ним, но он все-таки здесь.
Мой голос, хриплый ото сна, надламывается, когда я говорю:
— Привет.
Он поворачивается и почти роняет свой телефон, одаривая меня полуулыбкой.
— И тебе привет.
— Прости за вчерашнее.
Провожу рукой по волосам сзади. Господи, на что я сейчас похожа! Сажусь прямо, потягиваясь. Люк наклоняется, достает кофе в пластиковом стаканчике и вручает его мне.
— Все нормально. Ты была вежливой по сравнению с той порцией дерьма, которую я обычно получаю, поверь мне. Выпей это. По идее, еще теплый.