Зима

Роуз Френки

Я стреляю в него осторожным взглядом.

— Теперь он принадлежит мне.

— Что?

Делаю большой глоток пива. Понятно, к чему он клонит. Хотя, что, черт возьми, я могу с этим поделать?

— Я унаследовала дом в восемнадцать. Мама думала, я продам его. Она была в бешенстве, когда я сказала, что решила его сохранить.

Это был последний гвоздь в крышку гроба наших близких отношений. До сих пор помню отвращение в ее взгляде, когда она говорила мне, что я сошла с ума и нуждаюсь в лечении, если собираюсь цепляться за мавзолей, где жило «чудовищное зло». Наверняка, Люк сейчас внимательно

смотрит на меня и ждет, что я что-то добавлю. А я молчу.

— Тогда мы должны поехать и поискать дневник. Я не могу поверить, что все это время дом пустовал, — бормочет он.

— Ну, он находится на окраине города. Ты бы никогда не заметил, что он был нежилым все эти годы. Тебе же не приходилось постоянно проезжать его по пути куда-нибудь.

Всегда любила эту отдаленность. Наш дом находился вдали от мира, и я чувствовала себя уединенно, живя там только с моей семьей и сумасшедшей старухой миссис Харлоу по соседству. Она умерла через год после того, как я переехала к Брэндону. Сейчас мой дядя — единственный человек, который там бывает. Он следит за сохранностью дома и ухаживает за ним по мере сил. Регулирует зимой отопление, чтобы избежать сырости. Раньше я ездила туда, когда чувствовала себя особенно подавленной после издевательств ребят в школе; периодически подумывала сжечь его дотла, но никогда не хватало смелости.

— Я не поеду туда, Люк. Просто не могу.

— Но это... — его прерывает громкий звонок интеркома. Он вздыхает. — Еда прибыла.

Еще секунду он пристально на меня смотрит и, с трудом отведя взгляд, поворачивается к дверному глазку. А потом в тишине заносит на кухню китайскую еду и расставляет ее. Когда он собирает фотографии и другие бумаги, выпавшие из файла, и аккуратно убирает их, чтобы можно было поесть, втайне я ликую. Люк не возвращается к теме поездки домой, пока мы наполовину не опустошаем свои порции.

— Понимаешь, если он действительно вел журнал или дневник по работе, есть вероятность, что мы сможем опровергнуть теорию Колби Брайта. У него может быть алиби на те дни, когда убили тех девочек.

Алиби. Термин очень похож на тот, что обычно используют при обвинении, но Люк прав. Неужели мой отказ вернуться туда может нам помешать? Мне понятно, почему он так его воспринял, но я действительно в ужасе. Чертовски в панике. Настолько, что задыхаюсь от одной мысли о том, чтобы вернуться и переступить порог дома.

— Может быть… Может, ты мог бы взять у Брэндона ключи и наведаться туда, когда в следующий раз поедешь домой?

Люк выглядит растерянным.

— Я даже не знаю, где и что смотреть, Эвери.

— Брэндон тебе поможет. — Знаю-знаю, я трусиха. Ну да, в свете последних событий, мужество — не мой конек.

— Вариант, — подытоживает Люк, хотя в его взгляде видно сомнение. Мы заканчиваем есть, и я иду мыть посуду, а он делает вид, что не смотрит на меня. В свою очередь, я делаю вид, что ничего не замечаю, споласкивая наши пивные бутылки и бросая их в переработку.

— Ты все еще собираешься брать такси, чтобы поехать обратно в Колумбийский? — спрашивает он, когда я заканчиваю. Бросаю взгляд на часы — почти полночь.

— Да, и будет лучше, если я позвоню прямо сейчас.

— Твой парень может забрать тебя? — спрашивает Люк, наклоняясь вперед на столешницу.

Мои плечи напряжены от странных нот, которые я слышу в его голосе.

— Если бы у него была машина, смог бы. Как я уже сказал, он не... Я не уверена, что он мой парень. Мы просто тусовались вместе. — Фраза «мы просто тусовались» о нас с Ноа, сказанная Люку, делает меня распутной в его глазах? Отлично. Теперь он подумает, что я сплю со всеми подряд. — Не то чтобы мы... Не то чтобы я... Мы не...

Люк улыбается, запускает руку в волосы и взлохмачивает их, что заставляет его выглядеть словно после отличного секса.

— Все в порядке, Эвери. Хорошо, что у тебя кто-то есть.

— У тебя тоже, похоже, все хорошо с Кейси. Она все еще ненавидит меня из-за моего отца, но это здорово, что у вас все наладилось. Вы так долго были вместе. И вполне естественно, что дали друг другу еще один шанс.

Мимолетный хмурый взгляд мелькает на его лице.

— Мы с Кейси не вместе, Эвери. Она приходила за своими вещами. Эм-м... — на его лице отражается понимание. — Эм-м... Возможно, все выглядело иначе, потому что я был... — Люк не договаривает, и я мысленно продолжаю: полуголый, взъерошенный, сексуальный, как сам черт. Он закатывает глаза, издавая сдавленный звук, похожий на смех. — Нет, Кейси была здесь, когда я вернулся с работы. Я собирался принять душ, когда она вышла из тени. И я подумал, что это грабители. Кейси сказала, что пришла отыскать кольцо, которое досталось ей от матери. Мы поссорились из-за ее прихода, и тут появилась ты. Просто оказалась не в то время и не в том месте.

Узел напряженности в моем животе разжимается; я практически парю над землей.

— Ага, но она выглядела так, словно собиралась напасть на меня.

— Она думала… Спрашивала меня, вижусь ли я с тобой, — говорит Люк. Он сосредотачивается на поверхности столешницы: внезапно мраморно-серые узоры становятся для него дико интересными.

— Ха! Она, наверное, решила, что ты спятил.

— Почему ты так думаешь?

— Это очевидно. Что она говорила? Ах, да: «Я вижу, что ты все еще увлечен этой жуткой девчонкой. Я — ужас, летящий на крыльях ночи, для таких людей, как она. И потом, примем во внимание тот факт, что ты слишком взрослый.

— Я не слишком взрослый!

— Прости, конечно, это не так. Ты читаешь комиксы про Человека-паука, в конце концов. Я имела в виду, ты старше меня.

— На три с половиной года. — Я поднимаю глаза и вижу, как он буквально впивается в меня взглядом. Люк еще ни разу не смотрел на меня так... Пожирающим, вожделеющим взглядом. — Три с половиной года — это ничто, красавица.

Впервые от этого прозвища моя кожа вспыхивает. И его голос — тон его голоса — низкий, завораживающий и ласковый.

— Согласна. — Я чувствую себя неловко, смущенная его взглядом. Надеваю пальто и направляюсь к двери. — Спасибо за ужин, Люк. И спасибо за... — Не уверена, стоит ли благодарить за те ужасные фото и информацию, но он рискнул показать их мне. Я чувствую, что должна поблагодарить его за оказанное доверие. Он проходит через всю комнату и кладет руку на ручку двери, удерживая ее закрытой.

— Ты не выйдешь из этой квартиры, Эвери. Уже слишком поздно. И ты не вызвала такси.

Я смеюсь, пытаясь убрать его руку.