Зима
Шрифт:
Люк: Это важно.
Я: Это не ответ.
Люк: Это связано с Вайомингским Потрошителем. У меня все еще есть друзья в полиции Брейка. Они попросили, чтобы я их выручил. Изучаю несколько деталей.
Я понятия не имею, зачем Люк следит за делом Вайомингского Потрошителя, но это может означать только одно — проблемы.
Я: У тебя есть материалы? Ты их получил?
Я жду, бодрствуя в течение, по крайней мере,
Люк: Я сейчас на работе. Заканчиваю в 8:00. Тогда и позвоню.
Я не заморачиваюсь с ответом. Какой смысл? Он все равно позвонит, и я действительно хочу знать, есть ли у него те материалы. В них должны быть доказательства, что мой папа невиновен. Там, конечно, не будет никаких улик, чтобы доказать его вину, и в этом я точно уверена. Если у Люка есть… Если у него есть эти файлы, я собираюсь их увидеть. И изучить от корки до корки, пока не найду способ доказать, что мой отец не убивал всех тех девочек.
***
Несколько лет назад.
— Что ты затеваешь, Монстрик? — Мне восемь лет, я ныряю в наш закрытый бассейн за морскими ракушками, которые мой отец бросил на мелководье для меня.
— Я русалка, папа.
— Конечно, Монстрик.
Я ворчу на него, обнажая зубы, половина из которых отсутствует.
— Ты становишься все более серьезно-жесткой с каждым днем, моя Русалочка-Монстр. — Он смеется и высоко подбрасывает одну из тех ракушек, собранных мною на дне бассейна. Я ворчу еще громче, добавляя строгий хмурый взгляд и искривленный рот для пущей убедительности.
— Мисс Вилмотт говорит, что слова «серьезно-жесткой» не существует, папа.
Складки появляются на папином лбу, и он наклоняется, чтобы снять итальянскую кожаную обувь, которую купила моя мать.
— Она такое говорила, да?
— Угу.
— Понятно. Просто скажи ей, что оно существует в словаре «Доктора Зло», хорошо? Она не сможет поспорить с этим!
— Хорошо, папа. Сегодня она рассказывала нам греческий моф.
Мой папа смеется — хохот от всего сердца.
— Ты имеешь в виду миф?
Я торжественно киваю.
— О мальчике, чей папа смастерил крылья из перьев и воска, чтобы улететь из тюрьмы. Но он слишком высоко парил в небе, и они полностью растаяли.
— Ах, я знаю ту историю. Она одна из моих любимых. Ты помнишь его имя?
— Икар, папа! Его звали Икар!
15 глава
Передозировка
Люк
Кажется, двенадцатичасовая смена никогда не закончится. Голова забита только этой мыслью, когда поступает вызов. В одну минуту я думаю о том, что собираюсь сказать Эвери, о чем хочу спросить ее, а затем получаю следующее задание, которое ревет из рации.
— Офицер Рид, пожалуйста, ответьте девяностому. Вы нужны, жертва передозировки наркотиками. Машина скорой помощи в пути.
Тамлински с водительского места посылает мне укоризненный взгляд.
— Ты знаешь кого-то из Уильямсберга? — спрашивает он. — Этот район ведет девяностый —
— Никого. Я никого там не знаю, — отвечаю я и спрашиваю по рации. — Почему я направлен?
— Потерпевшая — некая Морган Кэплер. Утверждает, что не будет говорить ни с кем, кроме вас. Она в ярости. Представляет опасность для себя и офицеров на месте происшествия. — Диспетчер опускает профессиональный тон. — Крошка походит на сумасшедшую суку, Рид. Они хотят, чтобы твоя задница там успокоила ее, прежде чем она закончит тем, что заработает себе сердечный приступ.
Морган Кэплер? Знакомое имя, но я не припоминаю ее. Тамлински уже разворачивает авто.
— Хорошо, принял. Мы уже едем.
По пути через весь город Тамлински выносит мне мозг, выспрашивая, эту ли самую девчонку я скрывал от него. Я очень близок к тому, чтобы врезать ему. Полицейский грузовик и машина скорой помощи уже на месте происшествия, когда мы подъезжаем. Жители проходят и останавливаются, округляя глаза и закрывая рты руками, когда мы с Тамлински бежим по лестнице.
Как только я вижу Морган Кэплер, тут же вспоминаю, кто она. Девчонка, которая была с Эвери в ночь, когда к нам обратились с той жалоба на шум. Рыженькая. Она кричит во всю силу легких, лицо сверкает малиновым цветом, когда мы достигаем квартиры, где ее нашли в ужасном состоянии. Морган останавливается, когда видит меня.
— Ты. Ты здесь, — выдыхает она.
— Привет, Морган. Что происходит, а?
— Я не… — она озирается, как будто видит все окружающее впервые. Подозрительно смотрит на медиков, которые пытаются взять у нее анализы. — Я не знаю, почему я здесь. Где Тейт?
— Кто такой Тейт? — спрашивает меня один из офицеров на месте происшествия. — Она сначала кричала и звала его, прежде чем начала вопить и звать тебя.
— Понятия не имею, кто такой Тейт.
— Но ты знаешь ее, правильно? — Он неодобрительно смотрит на меня. Полицейским не положено водить дружбу с наркоманами. Особенно если те сумасшедшие.
— Не совсем. Она подруга подруги.
— О, Эвери! — Морган, кажется, приходит в сознание, ее глаза, налитые кровью и круглые, снова фиксируются прямо на мне. — Мне нужна Эвери, Люк. Ты приведешь ее ко мне? Можешь привести?
— Да, я могу привести ее.
— Нам нужно, чтобы она не двигалась, офицер. Вы можете продолжать говорить с ней? — спрашивает меня женщина-медик. У нее царапины на лице, под левым глазом — подозреваю, Морган приложила к этому руку.
— Да, конечно.
Врач пытается поднести кислородную маску к лицу Морган. Она набрасывается, снова начиная кричать.
— Морган? Эй, Морган? Ты помнишь мобильный Эвери? Я позвоню ей, чтобы она пришла к тебе, если хочешь.
— Ты... У тебя есть ее номер, — хрипит она. Ее глаза закатываются, показывая слишком много белого. — Ты влюблен в нее.
— Что? Это она тебе сказала? — ничего не могу поделать. Вопрос вырывается из моего рта прежде, чем я могу себя остановить.
— Нет. Но я знаю ее. И я видела... Как ты смотрел на нее. Это правда. Ты любишь ее, да?
— Да, наверное, да.
— Позови ее ко мне, ладно? Скажи, чтобы не звонила родителям. Прекрати. ПРЕКРАТИ! — Она дерется, намереваясь оттолкнуть медика, который пытается проверить руки на наличие следов от укола, но вместо этого ощутимый удар приходится на меня. Так как я чуть присел возле Морган, то падаю назад, приземлившись на задницу, и при этом чуть не сбиваю Тамлински.