Зима в сердце

Бар Иден

– Зря ты поехал, Дань, - бормочу себе под нос, - стемнеет скоро...

Он только насмешливо смотрит, не отвечая.

– А где ты был, почему не на занятиях?
– продолжаю наш диалог. Молчать с Зиминым очень некомфортно, аж в пальцах покалывает.

– Ездил на треню мышцы покачать, и в танцзал.

– А откуда деньги? – спрашиваю, почти как жена.

– От монетизации видеоконтента, - спокойно, терпеливо отвечает он на мои расспросы. Бабулька рядом с нами явно оживляется, вслушиваясь. Мы замечаем это одновременно и обмениваемся улыбками.

–

Слова такие умные знаешь, - подкалываю.

– Я знаю побольше, чем ты думаешь, - с такой же хитрой мордочкой парирует он.

На моей остановке быстро, через толпу пробираемся к выходу, зачем-то взявшись за руки. Зимин расплачивается за двоих, не успеваю я открыть сумку.

Мой дом отсюда недалеко. Покинув душный автобус, незаметно отнимаю руку и вижу, как он морщится от этого, почти болезненно. Но отпускает молча. Продолжаем идти, болтая о чем-то неважном. Я даже на какое-то короткое время забываю о нашей разнице в возрасте, и о том, что я его учительница.

С горящими от энтузиазма глазами, Зимин увлекательно повествует о своём творчестве. Звучит много новых или малознакомых для меня слов и терминов - чарты, трэки, музыкальные коллаборации… Я удивляюсь, когда мы оказываемся в подъезде у лифта, настолько незаметно пролетает время.

– Извини, на чай не приглашаю, - произношу шутливо. Собираюсь прощаться.

– Ну и ладно! А у меня есть для тебя сюрприз, - отвечает Зимин, улыбаясь. Слегка напрягаюсь:

– Какой?

– Давай отойдем, - он ловко подводит меня к широкому подоконнику у подъездного окна. А за окном, как обычно в это время, непроглядная темень. Из скрипящего лифта выходит и равнодушно смотрит на нас сосед со второго этажа, которого я здесь частенько вижу.

– Здрасьте, - бросает мне, и выходит на улицу. Смеюсь. Зимин веселит меня, с ним я как будто снова подросток, праздно шатающийся по подъезду, и настроение классное. Только бы не испортил.

– Короче, - сообщает он мне почти торжественно, - помнишь тот наш недавний трэк с Соммертом?!

– Ну да. Очень крутой, - отвечаю искренне, - я видела, что вы, если не ошибаюсь, только за первую неделю набрали миллионы просмотров?! И лайков…

Данил кивает, светясь от счастья, как маленький. И я так же глупо улыбаюсь ему в ответ, ощущая его триумф.

– Да, уже двадцать пять миллионов просмотров, правда, на его канале! Так вот, он на днях позвонил мне и позвал в Москву. Его пригласили в Камеди, а он, прикинь, договорился с организаторами и насчёт меня! Чтобы нас посадили с ним вместе, в первом ряду за столиками. Ну, потроллят немножко, там такой формат… Ты видела когда-нибудь шоу Камеди Клаб?

– Конечно!
– обалдеваю.

Что, серьезно?! Несовершеннолетний парень из нашего захолустья, простой, детдомовский, будет сидеть в первом ряду за столиком известного на всю страну шоу звёзд Камеди Клаб?

Но то, что Зимин говорит потом, шокирует меня ещё больше:

– А я, в свою очередь, забил там и для тебя местечко! Соммерт только сегодня подтвердил. Мы можем

ехать вместе.

Наступает тишина. Я смотрю в его прищуренные, смеющиеся глаза и понимаю - Данил ждет, что сейчас я брошусь с визгом ему на шею, или с поцелуями, или с чем-то еще подобным…

На секунду даже становится обидно, что мне не семнадцать! И что скоро я уезжаю из этого города. Навсегда.

Ясно, что никакой столик в Камеди Клабе мне не светит! А все потому, что у меня есть мозги и дядя Ваня, который все просчитал заранее. Становится очень горько, так горько, что, кажется, сейчас заплачу.

Как жаль, что в мои семнадцать лет жизнь была серой и пресной, и не было в ней такого яркого, искрометного Зимина и, наверное, уже не будет. Да, двадцать четыре года - это, конечно, очень круто! Но не тогда, когда ты понимаешь, что тебе не по пути с таким парнем. А еще, когда знаешь, что придется его обмануть.

Нанести такую серьезную обиду, которую в семнадцать, наверное, не прощают. И будут помнить до конца жизни!

Зимин мрачнеет, видя, что что-то пошло не так.

– Уже очень поздно, Дань, - бесцветно произношу, силясь улыбнуться, - ты такой молодец. Спасибо! Честно, я бы с радостью, но меня сейчас ни за что не отпустят с работы, а я ею, знаешь, как дорожу?

Он молчит, внимательно меня слушая. Есть у него такая привычка – слушать меня, затаив дыхание. Так меня не слушают даже мои чудесные девочки-первоклашки.

– Это, кстати, очень хорошо, что ты начинаешь приобретать такой звездный статус, - подшучиваю, взглянув на часы, - а звездам положена охрана, я буду меньше за тебя волноваться!

Смотрю сейчас не на него, а на падающий за обледенелым стеклом снег, так волшебно подсвечивающий невзрачные черные улицы.

– А ты на самом деле волнуешься?

– Мгм, - утвердительно мычу.

– И все считаешь меня маленьким?!
– неожиданно берет меня за руку, - учеником…

– Ты и есть ученик. Пока, - добавляю неуверенно.

Зимин медленно стягивает с моих рук сначала одну кожаную перчатку, затем вторую. Замолкаем. Вроде ерунда, но чувствуется так интимно, что по всему телу сразу же разносится приятное, покалывающее тепло.

Шумно выдохнув, пытаюсь забрать руки. Он отпускает, но тут же уверенно и мягко подтягивает меня к себе за талию поближе. Даже моего более чем скромного опыта в общении с противоположным полом хватает, чтобы понять – Зимин не новичок в вопросах соблазнения.

Откровением для меня становится то ощущение, когда он еще даже не целует, а я вся уже как натянутая струна в ожидании этого! Когда и хочется, и страшно. Не помню, чтобы хоть один парень вызывал во мне такие эмоции.

Наверное, все дело в нервном перевозбуждении последних дней. И в остроте этих последних, проживаемых с ним эмоций. Просто он пока не знает о моем решении.

– Дань, а как же ты собираешься ехать в Москву без разрешения директрисы?
– уворачиваюсь от близости его лица. Зимин хмыкает, но смотрит по-прежнему жарко.