Зима в сердце

Бар Иден

Теперь мы просто сидим, пьем чай и молчим какое-то время.

– А что, если, - спрашиваю, - я встречу его где-нибудь там, ну, случайно?

– Зимина? – смеется, - здесь больше шансов его встретить! Даже в Москве затеряться легче. Он же Москву покорять собрался? Или весь мир?!

Я смеюсь вместе с ним и чувствую, как на душе становится чуточку легче.

– Я подумаю. Спасибо вам, дядь Вань! Многое разложили для меня по полочкам. Но давайте уже про таинственного поджигателя? – напоминаю. Все же, любопытство гложет меня, да и Данилу

рассказать обещала. Дядя снова становится серьёзным, возвращаясь к своему привычному полицейскому тону:

– Так, информация пока строго засекречена, помни. Установлены еще одни пальчики на телефоне Зимина. Принадлежат они даме из вашего педколлектива. С большой долей вероятности, она каким-то образом выкрала и подбросила этот телефон в учительскую! Подозреваем также, что у нее имеется сообщник или сообщники. Сидоров сегодня же задержит и допросит ее.

– Да кто она?! Зачем это сделала?

– Кобылянская Лариса Тимуровна. А зачем – интересный и, можно сказать, ключевой вопрос, Тонечка! Выясним.

Глава 19 Маски сорваны

Не так уж сильно опоздав на работу, я провожу запланированные сегодняшним расписанием уроки и собираюсь на факультатив. За дополнительные занятия с ребятами мне государство, увы, не платит, да и желающих их посетить, обычно ничтожно мало.

Направляюсь в учительскую за учебными методичками. За столом у окна сидит Лариса Тимуровна, что-то недовольно черкая в ученических тетрадях красной ручкой. С ней мне даже не хочется здороваться. Ещё здесь присутствуют Татьяна Ивановна и физрук. Не глядя на Кобылянскую, я подхожу к книжным шкафам, где хранится весь учебный материал.

– Тонечка, большая группа факультатива на сегодня?
– озабоченно интересуется завуч.

– Восемь человек, - отвечаю почти с гордостью. Учитывая добровольность мероприятия, это много. Сегодня будем заниматься с ними русской литературой. Я очень стараюсь преподавать как можно более занимательно. Некоторые произведения, такие как «Война и мир» Льва Толстого, особого энтузиазма, понятно, не вызывают, но я не против изучения только их краткого содержания, без детальной прорисовки и анализа персонажей и сюжета. Зато всегда останавливаюсь подробнее, чем нужно, на тех произведениях, которые для ребят по-настоящему интересны.

– Хорошо. А я вот планирую, Тонечка, сделать факультативы два раза в неделю обязательными для всех, начиная с девятого класса, - сообщает мне Татьяна Ивановна, как тут, из своего угла, в наш диалог злобно вклинивается биологичка:

– Это если только у Антонины Сергеевны найдётся время!

– А почему ж не найдётся?
– удивляется завуч.

– Потому что, например, вчера она весь вечер по квартирам бегала, Зимина искала, - сообщает Кобылянская со змеиной улыбочкой, - нашла, уговорила в СИЗО вернуться! Молодец.

– А вы откуда знаете?! – резко ее перебиваю.

– Сорока на хвосте принесла, - бросает она мне высокомерно после драматично выдержанной паузы. Возвращается к

своим тетрадкам. Потом добавляет, - но все, что ни делается, к лучшему! По этому уголовнику малолетнему давно уже тюрьма плачет…

Ругнувшись про себя, я натыкаюсь на вмиг похолодевший взгляд Татьяны Ивановны:

– Это правда, Антонина Сергеевна?

Беспомощная в своём нежелании врать и на этот раз, утвердительно киваю:

– Да.

– Я слышала, что он сбежал и оттуда, но вам-то что?! Какие отношения вас связывают?

Невольно смотрю на вновь увлекшуюся тетрадями Кобылянскую. Мне неприятен подобный разговор в ее присутствии.

– Потому что Зимин мой ученик, - отвечаю завучу ровно, - а мой дядя работает в полиции. Это он попросил моего содействия и, поверьте, я вернула Зимина вовремя - никаких серьёзных последствий его побег иметь не будет! А таким проступком он мог бы поломать себе всю дальнейшую жизнь, вы знаете это не хуже меня, если бы его перевели в колонию. И по квартирам я не ходила. В милиции подсказали адрес, туда-то я и зашла!

Взгляд завуча невольно смягчается, Лариса Тимуровна же громко хмыкает из своего угла. И только завуч начинает что-то говорить мне, как в дверь учительской тактично стучат. К нам заглядывает майор Сидоров с ещё одним оперуполномоченным, фамилии которого я не знаю.

Они здороваются и представляются по всей форме. Сообщают Кобылянской о предъявленном ей подозрении, и задерживают для проведения допроса в отделении полиции.

Она, равно как и Татьяна Ивановна, впадает в шок от этой новости. Я же просто наблюдаю за тем, как крысу-Ларису уводят, и даже испытываю нечто вроде удовлетворения. Не понимаю, зачем она выкинула подобное, но уж теперь правоохранители должны докопаться до правды!

Завуч тут же пристает ко мне с осторожными расспросами, но я «не колюсь», выражаясь лексиконом дяди. Быстренько провожу факультативное занятие и еду в СИЗО.

Там, первым делом, иду в кабинет дяди Вани. Он кивает мне на маленький приставной столик у своего рабочего стола и тут же, не спрашивая, заваривает крепкий чай.

– Итак, Антонина, - ставит передо мной дымящуюся кружку, двигает сахарницу. Устало плюхается в свое скрипящее офисное кресло, - на дежурстве еще пришлось задержаться. Кобылянская-то ваша, оказывается, давно состоит на учёте в психдиспансере!

Вот так новости. Я даже, кажется, открываю рот от удивления:

– Ого. Ничего себе!

– Да. Не буйнопомешанная, конечно, но с проблемами. И, разумеется, скрыла сей факт при приёме на работу! Но, это еще не самое страшное.

А что же самое?! Тянусь озябшими ладонями к раскалённо-горячей чашке и замираю в ожидании продолжения. Дядя Ваня тоже делает глоток, снимает очки для работы за компьютером и потирает ноющую переносицу.

– Раскололась она быстро. Уже установлено, что телефон Зимина выкрал его одноклассник Егор Тяпилин, с которым она состоит в интимных отношениях. Его пальчики там тоже «присутствуют»…