Зима в сердце
Шрифт:
Я снова бормочу слова благодарности, ужасаясь, и не веря до конца, что все происходит так быстро. Но делать нечего. Как сказал бессмертный Шекспир устами своего Ромео Монтекки - и, кто б ни правил мой корабль, уж парус поднят! Ежусь от такой ассоции, мороз по коже.
Пребывая в полнейшей неуверенности, я все же подтверждаю дяде Ване, что не поменяю своего решения.
– Молодец, Антонина!
– его явное одобрение подрывает первый мой личный мост, связывающий с этим городом. Этот мост – весомый для меня авторитет дядьки. Теперь отступать стыдно, - нечего тебе делать
– Нет.
– А то я вечерком тебе звонил, Лена твоя трубку подняла…
Что?! Черт, черт. Убегая к нему, я оставляла телефон дома. Ну, Ленка, блин! Она уже спала, когда я вернулась, ей на работу сегодня рано.
– И я Елену расспросил немного, - деловито продолжает дядя Ваня, - ничего? Она сказала, что приходил к тебе какой-то парнище...
Ну, этого у дядьки не отнять, он умеет расположить к себе практически любого. И технично разговорить!
– Дядь Вань, да, но там ничего страшного! Не переживайте. Просто проводил с работы, - нервничаю, но врать не хочу.
– Значит, уже и адресок твой знает?! Ты его недооцениваешь, - совсем как маленькой, объясняет он мне, - наобещала хулигану детдомовскому... Не забыла хоть?
– Забудешь тут, - ворчу.
– Вот и хорошо.
– Ну, не нагнетайте, пожалуйста! Я же сказала, что решение приняла и не поменяю. Он мне ничего плохого не сделает.
– А я проверять не советую, Тоня! Давай ноги в руки и дуй на работу, пиши заявление на увольнение. Отзвонись потом, - заключает.
Что-то дядя Ваня уж слишком вошел в раж в своей новой роли моего спасителя! Хотя, мне ведь реально больше не на кого рассчитывать. А между тем, мандраж уже начинает бить потихонечку. Данил Зимин абсолютно непредсказуем.
– Да, спасибо, так и сделаю, - отвечаю коротко, - перезвоню.
Кладу трубку, иду в ванную комнату, одеваюсь и еду на работу. Без завтрака, аппетита все равно нет. Наверное, в следующий раз я обрету способность есть только в Питере. Больше всего на свете теперь я боюсь встретиться с ним!
А дальше все происходит совсем быстро. Благодаря дяде Ване, я встречаю полное понимание со стороны директора Таисии Валерьевны. Она сочувственно сообщает, что ей известно о домогательствах ко мне одного из учеников, и она сделает все, чтобы о моем увольнении в коллективе узнали как можно позже.
Все это хорошо, конечно, но мне делается противно и гадко, потому что домогательства - неправда. Я тут же возмущенно заверяю ее, что никаких домогательств нет, но она даже не желает меня слушать, повторяя, что бояться мне нечего. Расстраиваюсь! Надо будет обязательно поговорить об этом с дядей Ваней. Не хватало еще, чтобы все думали, что я сбежала из-за домогательств Данила! Он итак возненавидит меня, и я никак не могу избавиться от почти осязаемого, какого-то липкого и гнусного ощущения себя как отрицательного героя.
Оставляю ей заявление, датированное сегодняшним днем, и получаю обратно на руки свою трудовую книжку. Потом, с Армагеддоном в душе, но внешне очень спокойная, я провожу несколько уроков в младших классах соответственно школьному расписанию.
Заразившись мрачным настроением
Если Данил Зимин выбрал Москву, то я выбираю северную столицу! Холодную и дождливую, как моя душа сейчас. Там для нас намного меньше шансов пересечься. Представляю, как страшно он захотел бы мне отомстить, встреть меня еще раз когда-нибудь. Но я спрячусь так, что не найдет, даже если захочет! Никогда. Мне это просто - я не собираюсь становиться публичной персоной.
И пусть дядя Ваня прав не во всем, но во многом! Пришла пора это признать, и сейчас я фактически бегу из родного города. Если бы Данил пошел хоть на какой-то компромисс, или если бы не было того поджога, или если бы я не была такой самоуверенной дурой… Слишком много «если»!
Но история не терпит сослагательного наклонения. С билетом в кармане, совершенно убитая происходящим, я возвращаюсь домой к девочкам.
Почему-то мне всегда казалось, что понадобилось бы не меньше месяца, чтобы взять и вот так собраться, уехать куда-нибудь, но все оказывается гораздо проще. Мои вещи умещаются в пару чемоданов, если не считать кое-какой личной мебели и того ненужного, что мои родители смогут забрать из этой квартиры чуть позже.
Как всегда, все упирается в деньги. Но моя жизнь того явно стоит, поэтому я оставляю соседкам по квартире оплату за пару месяцев вперёд, чтобы они нашли кого-то вместо меня, не торопясь и не обижаясь.
Придумываю на ходу какую-то более или менее правдоподобную историю о том, что знакомые пригласили меня на работу в Москву, и ехать нужно прямо сейчас.
Я не рассказываю им даже про Питер. Не знаю почему, интуиция. В глазах Ленки, как обычно, читается недоверие, но не все ли равно?
К вечеру я собираюсь окончательно. Там меня встретит и поможет устроиться на ночлег старый знакомый дяди Вани. Я звоню родителям, сообщив им почти то же самое, что и девочкам. Обещаю объяснить все немного позже.
Чуть выдыхаю, хотя чувствую себя очень гаденько. Как предательница. И еще, на сердце щемит пока не очень ощутимо, но все больше.
Я всеми силами избегаю думать о том, что почувствует завтра Данил Зимин, когда ему расскажут, что я уволилась и съехала с квартиры. Всего за один день. А то, что он будет искать меня, сомнений не вызывает...
Глава 24 Финал или многоточие?
День, когда я иду по залитому предзакатным солнцем перрону, крепко сжимая в руке билет и поминутно, как воришка, оборачиваясь, запомнится мне навсегда. Врежется в память.
Я иду в темных очках. Колесики большого баула позади меня размеренно стучат по мелкой плитке платформы. Я не даю себе ни малейшей возможности передумать.
Учитывая, что простой детдомовский паренёк Даня Зимин - продвинутый пользователь соцсетей, я десять минут назад, прямо в зале ожидания удалила все свои аккаунты. Восстановлюсь во Всемирной паутине попозже, и под другим именем. Если уж сжигать мосты, то все и сразу!