Зима в сердце
Шрифт:
Дядя Ваня замечает выражение счастья на моем лице, и оно ему явно не нравится.
– Теперь тебе, Тонечка, к Сидорову, в десятый кабинет. Сдашь там пальчики...
Я уже с готовностью подрываюсь с места, как вдруг его служебный телефон звонит. Он поднимает трубку, коротко разговаривает с кем-то. Хмурится.
– А вы мне, кстати, свидание в СИЗО с ним устроить сможете? – довольная, интересуюсь, когда он кладет трубку.
– Зимин сбежал из СИЗО!
– сообщает дядя Ваня отрывисто, - это очень плохо, Тоня.
Повисает
– Он как будто сам расписался этим побегом в том, что виноват, - добавляет дядя Ваня, - идиот! Своими руками судьбу себе ломает.
Опять недолго молчим.
– Ты это, знаешь что, Тонь… Верни его в СИЗО, если сможешь.
– Ого. Но как?! – я снова сажусь на стул перед ним.
– После колонии среди малолетних ублюдков мало кто потом поднимается, - разъясняет он жёстко, - я уже наслышан немного о том, что парень талантливый. И ты говоришь, хороший. Будет жаль! Есть у тебя его контакты? Где он может быть? Подумай.
– Я не знаю, - отвечаю ему почти в отчаянии, - у нас с ним, правда, нет никакого романа! И контактов. Мне просто жаль его, по-человечески. Но я готова, я хочу помочь! Вот только как?
– Подумай, куда он мог сбежать. Спроси у близких друзей мальчика! Вряд ли у него есть много вариантов. Если найдётся телефон или адрес - позвони или съезди, хочешь, я с тобой?
– Нет, что вы! С вами он не будет разговаривать. Я ж его немножко знаю, мой ведь ученик. Хмм… если бы вы только видели, какие ему места и премии дают в интернет-пространстве, вы бы удивились! Из него, правда, может получиться самая настоящая звезда в будущем.
– Если у него есть это будущее. Ну, пробуй тогда сама! Убеди вернуться добровольно. Если он вернется сегодня до ночи - попробуем уговорить начальство, чтобы закрыли глаза на побег, и даже документально аннулируем…
– Поняла!
– снова вскакиваю, - сделаю все возможное.
– Ты скажи, что его не считают виноватым.
– Скажу! Спасибо, дядь Вань...
– Антонина, стой, - строго окликает, когда я уже хватаюсь за ручку двери, - все сказанное строго между нами. И к Сидорову сначала зайди!
Глава 15 Шпионаж
Уже в сумерках, я подхожу к зданию детдома. К блокам. На первом этаже, почти под дверью, сидит и вяжет на спицах в мягком свете настольной лампы наша вторая школьная техничка, баба Валя. Когда и зачем тут успели поставить стол? Хотя, наверное, это правильно.
Какой-никакой, а все же надзор за теми, кто входит и выходит отсюда, особенно ночью. Мальчишки-старшеклассники давно уже бесконтрольно бегают, куда хотят, в город по своим делам. Со времени чрезвычайного происшествия бдительность в детдоме была усилена.
– Заходить никому не велено, Антонина Сергеевна!
– немедленно реагирует она на мое робкое «Добрый вечер», - и выходить тоже. До утра.
– Да я и не собиралась, - делаю лицо просительницы, - позовите
Она вздыхает и поджимает губы. Понятно, что идти и звать кого-то из детей ей неохота. Да и директор, наверное, дала какие-то четкие указания, куда Антонина Сергеевна со своими просьбами явно не вписывается.
– А я пока вам за чем-то вкусненьким к чаю сбегаю, - заискивающе прошу. Поколебавшись немного, баба Валя сменяет гнев на милость. Говорит, что это совсем необязательно. Но я, спотыкаясь впотьмах, уже спешу в ближайший круглосуточный маркет.
Когда возвращаюсь, Аля уже ждет меня. Я даю ей одну коробочку конфет, а другую тихонько кладу на стол бабе Вале. Отвожу Алю в сторонку.
Техничка радуется конфетам, но заметно настораживается. Мы недолго беседуем под ее тайным наблюдением, когда она только делает вид, что читает газету и, видимо, пытается подслушать, отложив свое вязание.
Им обеим одинаково интересно, к чему эта встреча. Как могу осторожно, я задаю ей свой вопрос. Но мне не везет – я не получаю никакой информации.
Аля клянется, что ей неизвестно, где может находиться Данил. К сожалению, обратиться мне больше не к кому. Не Котенка же вызывать на разговор?! Огорченная, я беру с девочки слово, что о моем вопросе никто не узнает, и вручаю ей первый попавшийся учебник из моей сумки.
– Скажи бабе Вале, что к поступлению в институт готовишься, книжку просила, - говорю ей на прощание, - отдашь потом.
Прощаюсь и ухожу. В сгущающихся сумерках медленно плетусь к остановке. Это ужасно, но я, похоже, ничем не смогу помочь ему. Чувствую себя паршиво.
Автобуса долго нет, людей тоже. Я мерзну, стоя на одном месте и размышляя, прокручивая в голове разные варианты, как вдруг, в неверном свете уличного фонаря, замечаю чью-то длинную тень.
Тень, а вернее человек, выскальзывает откуда-то из ворот детдома. Он неспешно движется в город по тротуару, крепко прижав к себе небольшую спортивную сумку. И вот тут во мне просыпается дух авантюризма!
Стараясь не привлекать к себе внимания, я иду за ним на очень приличном расстоянии. Сегодня это легко - я в кроссовках и в легкой куртке. А баба Валя-то с новой должностью охранника явно не справляется!
Идущий впереди меня - воспитанник детдома. Однозначно парень, старшеклассник, точнее я отсюда я не вижу. Запрыгивает в остановившуюся маршрутку. Боясь потерять его из виду и почувствовав азарт, торможу попутку. Вообще, это рисковое мероприятие, обычно я так не делаю.
Но сегодня необычный день. Мне везет - почти сразу возле меня останавливается кроссовер тойота грязно-зеленого цвета. Делать нечего, сажусь!
Слишком многое сейчас на кону. Может быть безвозвратно поломана жизнь совсем еще молодого мальчишки. Такого талантливого, к тому же. Положа руку на сердце, я не могу не признать, что чувства, которые испытываю к нему, это никак не равнодушие.