Жрец Лейлы
Шрифт:
Он встряхнулся, словно пес, и решительно выпрямился: — Тогда она останется у тебя. Тело той, которая стала добычей богини ночи, Сайи и Мигайи не нужно.
И вся эта свора, стараясь не терять достоинства, отправилась восвояси. Я чувствовал, как растерянность и горькое недоумение сворачиваются клубком в животе. Они что, отказались от нее?! Отказались…
И вместо рычания из горла выплеснулся почти безумный смех. Люди действительно забыли слишком многое.
— Кто ты? Или что ты? — раздался тихий голос правителя за моей спиной.
Я
— Я Лилиан Катали, Верховный жрец Лейлы, богини ночи и охоты. — Как устало звучит мой голос. — Почти забытой богини, чей культ процветал не так уж давно, всего-то поколение назад. Убитые моей рукой, как и любого другого, кто поклоняется Лейле, попадают в чертоги нашей госпожи, чтобы она могла их возродить по своему желанию. Но она никогда не возвращала их на землю людьми. Например, твой брат нашел на море душу, достойную стать драконом.
— Сиган… поклоняется этой богине?..
— Да, — отозвался я. — Простите, правитель Натан. Сейчас я не смогу ответить на все ваши вопросы, которые несомненно у вас возникли.
— Почему? — Я почувствовал сталь в его голосе.
— Потому, что… — И приступ Боли наконец накрыл меня с головой.
— Ты жестока…
— Я всегда была такой, — пожала плечами девочка, болтая ногами в воздухе. Она сидела на подоконнике, не смотря на своего собеседника.
Оборотень скользил из угла в угол, не способный находиться без движения. Словно пантера в клетке.
— Неужели Лилиан должен все это терпеть? Зачем ты так с ним?
Она вздохнула:
— Темный, выслушай. Проклятие чистой души было придумано не мной. Есть те, кто сильнее меня, и есть законы, которые и я не могу не выполнять. Лилиан — необычный жрец, ты знаешь это. И ты можешь не верить мне, но я люблю его. Однако эта смертная девушка не просто так появилась на его пути. Все мои Верховные жрецы рано или поздно сталкивались с этим проклятием. Чаще всего поздно. Но Ли… он же становится тем, кем должен быть, но происходит это слишком быстро. Ему приходится преодолевать такой большой разрыв времени, начиная фактически с нуля. В системе моего жречества ему не хватает еще двух с половиной десятков лет до того, чтобы стать послушником, я не говорю уже о титуле жреца, а уж тем более — Верховного.
— Это значит — сроки служения тебе он сжал до десяти лет?
— Что-то в этом роде, темный, — отозвалась богиня. — За следующее десять лет ему придется испытать столько, сколько за предыдущие не доводилось. Потому что никто не останется равнодушным к его появлению, ты должен это понимать.
— Если он доживет. — Оборотень остановился и прямо взглянул на богиню. — Как снять Проклятие?
— Я не могу сказать, — бесстрастно отозвалась она. — Этим секретом владели только мои Верховные жрецы.
— Ты хочешь сказать, что мы немедленно должны отправиться освобождать твоего предыдущего
Она покачала головой:
— Я не в праве подсказывать ему решения. Иначе сама буду наказана.
— Ты говоришь, что любишь его, — зарычал оборотень, — и пугаешься какого-то наказания за то, что поможешь ему, богиня?! Ты понимаешь, что все, что ты говорила до этого, становится пустым звуком?!
Ее глаза засветились гневом.
— Не смей разговаривать так со мной, темный! Даже твоя госпожа не защитит тебя, если я рассержусь!
— Ты всего лишь маленькая эгоистичная девчонка с божественной силой, — презрительно отозвался Кэртис. — Убей меня за оскорбление, и ты получишь войну с силой, которой боги не указ.
— Подожди, что ты сказал? — внезапно напряглась фигура на подоконнике. — Кто я?
— Маленькая эгоистичная девчонка… — медленно повторил темный, внимательно наблюдая за тем, как на детском лице проступает настоящее озарение, тесня божественный гнев.
— Ты гений! — С радостным восклицанием богиня исчезла, и только зеленая лента мелькнула вслед за исчезнувшей хозяйкой.
Ошарашенный оборотень не успел ничего предпринять, услышав за дверью тихий стон. Он резко прыгнул, распахивая ее. И разноцветные глаза повелителя Мигара взглянули на него с растерянностью.
— Он внезапно забился в судорогах. Нам с Сабиром пришлось потрудиться, удерживая его…
На плечах гостей почти безжизненно повис Лилиан.
— Хотите сказать, что вы чувствуете того, кто пользовался божественным огнем? — тихо поинтересовался Корал. Станислав медленно кивнул:
— Скорее всего, это новый Верховный жрец Лейлы, иначе бы я не мог так чувствовать его боль.
— А вы?
— А что — я, — вздохнул мужчина. — Здесь все просто. Я на протяжении всего заключения в этой башне не мог выполнять свои обязанности. Конечно, мне нашлась замена. Я даже рад этому. Проблема только в том, что я хорошо помню, как горел главный храм, где хранились все архивы. Это означает, что мой преемник вряд ли располагает всей информацией, которую передавали друг другу Верховные в течение всего времени. И то, что он уже сутки испытывает боль, отголоски которой я слышу, подтверждает это.
— Что это за боль? — подал голос со своего места Винир.
— Проклятие чистой души, — ответил Станислав, не задумываясь.
Оба его друга выдохнули.
— Не слишком ли все быстро? — после некоторого молчания подал голос Корал.
— Божественное пламя, Проклятие…
Мужчина кивнул:
— Возможно. Мы же не знаем, что там происходит, у нас слишком мало информации. Только мои ощущения и отголоски чужих. Больше ничего.
Скрипнула дверь, прерывая их разговор. На пороге показался худой юноша, одетый в потертые рубаху и штаны. Он держал на руках поднос, наполненный едой.