Жрец Лейлы
Шрифт:
— Ваше высочество, покажите ваш меч. — Голос Сабира был прохладно нейтральным.
У долговязого расширились глаза, а я, извлекая Синее Пламя из ножен, заметил:
— Можно просто Принц.
— Да, я слышал, — тихо ответил он. — Вы действуете одной рукой?
— Это весьма обескураживает некоторых моих противников во время схватки, — серьезно объяснил я.
— Понимаю… — Он провел кончиками пальцев по рукояти моего меча. — Великолепное оружие. Как оно к вам попало?
Я
— Господин, Сабир, если вас интересует, не добыл ли я его водном из морских сражений, то вынужден вас разочаровать. Этот меч я получил задолго до того, как впервые увидел море.
— Хорошо, — кивнул воин.
Он отвернулся и направился в сторону женщины-наемницы. Она была последней, кого он должен был проверить. Долговязый с удивлением рассматривал меня.
— Впервые вижу Лиариса таким напряженным. Чем-то ты ему не нравишься. И совсем не цветом своей помады.
— Своими друзьями, — светло улыбнулся я. — Особенно одним из них.
— Карат Долговязый, — протянул он руку.
— Лилиан Катани, Принц, — пожал я его ладонь.
— Интересный ты парень, Принц.
— Многие так говорят, — пожал я плечами, внимательно наблюдая за Сабиром. Тот закончил осмотр оружия и повернулся к участникам: — Сейчас будут объявлять правила. Думаю, стоит подойти ближе.
Глава 3
Турнир
Кэртис проснулся мгновенно, словно и не спал. Просто в какой-то момент открыл глаза, впитывая в себя утро. Когда его тело и сознание доложили, что он в безопасности и есть еще время, оборотень позволил утренней истоме пробежать по всему телу.
Рядом, почти свернувшись клубком, спал жрец Лейлы. Оборотень усмехнулся, рассматривая лицо друга. В какой-то момент поза Лиани напомнила ему, как он в свое время спал вместе с младшим братом. Эрик тоже предпочитал сворачиваться клубком, словно пытался согреться. Только вот Ли редко спал в такой позе. Чаще всего Кэртис наблюдал, как юноша удобно устраивался на животе, желательно на краю постели, готовый в любой момент скатиться кубарем, подхватывая оружие.
Лилиан беспокойно шевельнулся, его лицо исказила почти болезненная гримаса. Оборотень вздохнул, протягивая руку уже не в первый раз он будил жреца, после той истории с Пирисом. Наверное, стоило все-таки найти комнату хотя бы с раздельными постелями. Юношу беспокоило прошлое. Этот шрам еще долго будет ныть и мешать Лилиану, Кэртис готов был в том поклясться. Проблема состояла в том, что это могло в какой-то момент очень сильно навредить жрецу.
— Лиани… — Кончики пальцев коснулись обнаженного плеча.
Сапфировые глаза резко открылись, разглядывая друга.
—
— Спасибо, — чуть помолчав, ответил тот и медленно выпрямился.
— Опять кошмары?
Лилиан бросил на него задумчивый взгляд:
— Похоже, я немного боюсь.
— Шутишь? Ты — и боишься? — искренне удивился оборотень.
— Ну я бы сказал… нервничаю, — слабо улыбнулся тот.
— Тогда это мне вполне понятно, — подмигнул Кэртис. — Не знакомая магия всегда заставляет нервничать. А ты собираешься ступить в самый ее эпицентр.
Жрец потянулся, становясь снова самим собой.
— Да уж. Ты знаешь, что вчера рассказала мне Лейла об этих танцах со смертью?
— Понятия не имею, — ухмыльнулся мужчина. — Я весь день провел на турнире красоток — любовался танцами Восточной империи.
— То-то я подумал, что пол в нашей комнате какой-то влажный, — возмутился жрец, лукаво блестя глазами. — Ты закапал его слюной!
— Вот еще, — обиделся оборотень. — Это девушки по мне сума сходят. Мой кошачий взгляд сражает их наповал.
Лилиан вскинул бровь:
— Ты уверен, что провел день именно на турнире танцев?
Широкая, довольная улыбка кота, дорвавшегося до дармового угощения, говорила сама за себя.
— Ну ты хваткий, кошак! — восхитился жрец.
— Еще какой, — гордо кивнул тот. — Победительница турнира…
— О, тогда я удивлен, что ты вообще пришел ночевать в гостиницу, — прищурились сапфировые глаза.
— Как я мог оставить тебя страдать от одиночества в пустой холодной постели? — Кэртис тяжело вздохнул.
Лилиан расхохотался и швырнул в оборотня подушку:
— Извращенец! Я всегда знал, что с темными надо держать ухо востро!
— И это правильно! — Подушка вернулась к юноше, но тот отскочил. — Ударят по такому острому уху и порежутся!
— Тогда понятно, почему у всех оборотней уши заостренные, — с видом ученого, открывшего истину, кивнул жрец. — Это форма самозащиты. С их-то вредным характером!
— У кого это вредный характер?! — возмутился темный. — Да мы… мы… самые…
— Черные и пушистые, — еще активнее закивал юноша. — С клыками по самое пузо.
— Ах ты… — задохнулся от возмущения оборотень. — Зараза жреческая!
Подушки были отличным метательным орудием, только вот оба противника оказались достаточно прыткими и ловкими. Эта комическая битва, сопровождавшаяся дружным хохотом, могла бы продолжаться долго, если бы одна из подушек не врезалась в прямоугольник окна, которое отозвалось жалобным хрустом.
Оба полуголых и растрепанных приятеля замерли, прислушиваясь. Кэртис укоризненно покачал головой: