Жизнь на грани...

Николаец Виктория

И, похоже, что Дамир он добрый, но и злой. Я не знаю, как человек может быть и тем и другим, или я ошиблась. Хотя... он не выгнал меня из его комнаты, и больше не кричал, скорей приказал заняться домом. А сейчас пожелал спокойной ночи и ушел. Я сделала тоже, только не поняла, почему он от этого разозлился? Я ничего не понимаю в этом мире. Почему я должна оставаться здесь, с этими людьми, в этой стране? А может сбежать? И что я буду тогда делать? я же не смогу ничего? ни уехать, ни... да вообще ничего!

Аллах, помоги мне! Скажи, что мне делать?

Как правильно поступить? Правильно ли, что я буду жить с мужчиной под одной крышей, и он не будет моим мужем, или не относится к моей семье? Мне страшно, я в замешательстве... Как же поступить?

Папа, ты мне так нужен сейчас! Ну, где же ты? Ты ведь заберешь меня скоро-скоро?! Я очень по Вам скучаю! Заберите меня, пожалуйста...

Утро?! Как странно просыпаться и не слышать зова к молитве, а еще странней слышать шум машин и какого-то копошения на кухне. Дамир, что решил приготовить нам завтрак?? У нас в семье на кухню мужчины вообще не подпускались. Помню, как Шамиль попытался приготовить лепешки к обеду. Ох и влетело же тому от Ирии, вся кухня была в муке, а сам он напоминал Каспера.

Сколько уже я не видела их? Месяц, два? Раньше дни считала, а теперь ощущается каждая минута, секунда, проведенная без семьи. Все ли хорошо с ними? Как там папа? У него в последнее время было плохо со здоровьем, братья? Кажется, Саид хотел жениться, а может он и жену нашел? И я что ее не увижу?

Слезы покатились по щекам! Ну почему я должна быть здесь? Почему?? Я хочу домой! Хочу к папе и братьям! Хочу в свой дом и свою комнату!

В коридоре послышались шаги. Быстро накрылась одеялом и затаила дыхание. Открылась дверь.

– Можешь не придуриваться. Вставай и иди завтракать, сегодня у нас много дел.
– Жестко сказал Дамир и вышел из своей спальни. Ну почему он всегда злиться? Почему всегда так разговаривает со мной? Как будто я сама приехала к нему в гости и мешаюсь теперь. Я этого тоже не хотела и не хочу.

Пришлось вставать, идти в ванную и приводить себя в режим "НЕ спать". В комнате я по привычке посмотрела на солнце и определила восток. Сбросила на пол одеяло и опустилась на колени, начала молиться.

– Ты что делаешь?
– взревел голос за спиной, а я и не слышала как Далимир зашел.
– Я сказал идти на кухню, а не фигней страдать. Быстро встала и пошла завтракать!

Не знаю, почему так, но когда я слышу громкий голос всегда вздрагиваю, а когда на меня кричат становиться страшно и хочется плакать. Но... я не могла встать пока ОН был здесь и пока я не закончила намасс.

– Я не ясно выразился? Если сейчас не встанешь, я наплюю на все и потащу тебя туда сам!
– Нет, только не это. Он не должен прикасаться ко мне! Неееет. О, Аллах, помоги мне.

Пришлось подняться с колен. Дамир же удовлетворенно кивнул и вышел. Я переоделась в свою вчерашнюю одежду и пошла на кухню.

Дамир стоял у открытого окна и курил, а на столе стояло две тарелки похоже с яичницей и еще чем-то, чай для меня и кофе для него, если я правильно поняла.

Может

я еще мала и ничего не знаю, но зачем одному мужчине такая просторная кухня? И ведь видно же, что она больше для женщины подстроена, техники слишком много, я уверена, что половиной он и не пользовался никогда. Да и сама кухня, и квартира выглядели как-то серо, пронизанные одиночеством и какой-то пустотой, не обжитостью.

– Это что?
– показала пальцем на мясо в тарелке. Дамир понял, что я имею ввиду и с усмешкой ответил.

– Свинина.

– Я не буду это есть!
– категорично ответила я. Ну почему я должна нарушать все каноны моей веры и жизни, только потому, что теперь живу здесь?

– Будешь!
– не сказал, а рявкнул он. Затушил сигарету, подошел ко мне. Толкнул на стул и пододвинул тарелку ближе. Я ее отодвинула. Это передвигание длилось, наверное, минут пять, пока Дамир не психанул и она не полетела в стену. Звон разбившейся керамики прозвучал в тишине квартиры.

Зло посмотрела на Дамира, он на меня.

– Будешь есть, то, что придется! Ты должна забыть, что когда-то была мусульманкой, пойми ты, наконец, глупая девчонка!
– стукнул кулаком по столу. Я вздрогнула, почувствовала слезы на щеках. Шмыгнула носом. Мне было обидно и страшно. Я к папе хочу!

– Почему я должна забывать, то, что составляет мою суть? Почему? Зачем ты заставляешь меня нарушать все правила и заветы? Ты хочешь, что бы я горела в аду? Что бы вся моя семья была опозорена мной? Эти правила чтил мой народ, и я тоже буду!
– плача проговорила я упрямо.

– Твой народ? Ад? Что ты несешь дура! Посмотри, что наделал твой народ? Посмотри к чему вы призываете мусульман, а потом говорите, что во всем виноваты крестьяне!
– он схватил пульт и включил телевизор. По каналу шли новости и показывали теракт в США, за который был ответственен мой народ... Столько жертв, столько крови. Неужели мы могли так поступить?

– Нет, выключи пожалуста! Нееет!
– прокричала я и упала на пол, начала просить прощения за вой народ у Аллаха.

– Поднимайся дура! Я тебе не нянька, чтоб сопли вытирать!
– он поднял меня, начала вырываться. Он не должен, не должен...- Хватит реветь. Успокойся маленькая! Пойми, твоя семья влезла в неприятности, и ты должна облегчить им жизнь тем, что будешь здесь и никто, ни одна душа не должна узнать кто ты...

– Они не могли такого сделать! Мой народ, они же веруют. Как... могли... столько людей...- слезы душили меня. Я верила, что Исламисты могли сделать такое, но мне было больно от этого. Неужели Аллах призывает нас к этому?

– Это сделали они! Твой народ это поощрил и оправдывает этих зверей! Неужели тебе не жаль тех, кто погиб там?
– меня опять встряхнули.
– Я не знаю, как еще тебе объяснить. Но теперь для тебя начинается новая жизнь. Я не заставляю тебя принять крещение, ты можешь вообще ни во что не верить, но про Ислам забудь. Тебе нельзя привлекать к себе внимание.